Леди и война. Пепел моего сердца - Карина Демина

— Мозаику пришлось перекладывать. К сожалению, изначальная была повреждена при пожаре. А фрески требуют регулярного обновления. Увы, сырость…

Ни гобеленов. Ни оружия.

Ни звериных голов.

На полу разворачивается карта мира, выложенная из цветного стекла.

— Сто сорок семь оттенков, — Ллойд любит свой дом и не скрывает этой любви. — Семь лет работы…

А мне слегка странно идти по морям, континентам и островам. По кораблям, развернувшим паруса, по спинам морских чудовищ. По нитям меридианов и даже звездам, короны которых обрамляют мозаику.

Созвездия знакомы.

— Позже я покажу вам все. А сейчас вам следует отдохнуть.

Спорить с ним бесполезно, да и не хочется. И Ллойд передает меня в руки горничных, заботливых, суетливых и говорливых. Щебечут они одновременно, и охая сочувственно — кажется, история моего здесь появления уже многожды переврана и превращена в легенду — сыплют вопросами. Сами же на них отвечают, спорят…

Я теряюсь.

Мои комнаты роскошны и светлы. Шелковые обои. Лепнина. Зеркала и мраморные вазы с живыми цветами. Куполообразный потолок, со вставками из витражного стекла, окрашивает внутреннее убранство солнечной акварелью. Огромные, в пол, окна открываются на террасу, куда, впрочем, меня просили не выходить. Зима. Ветрено. И морской ветер коварен…

Соглашаюсь.

Мне сейчас очень легко со всем соглашаться.

Ванна? Я рада принять ванну. Здесь она вырублена в полу. Или же пол приподнят так, что в ванну приходится спускаться. Теплая вода. Соль. И запах лаванды.

Слабые попытки отказаться от помощи.

Появление донны Доминики, солидной, как по габаритам, так и по манере держаться дамы. Это моя камеристка. Для нее большая честь позаботиться о леди… леди многое пережила и донна Доминика постарается сделать все возможное и невозможное, чтобы леди чувствовала себя как дома.

А я вдруг понимаю, что дома больше нет.

И каждый прожитый день лишь укрепляет в этом мнении. Палаццо великолепен, но… я тоскую по Замку с его многовековой мрачностью, сквозняками и темными коридорами.

Я вернусь туда.

Если сумею.

И в тщетной попытке побороть тоску, ищу себе занятия. Точнее, не отказываюсь от тех, которые предлагает леди Луиза. С ней мы познакомились на следующий день по прибытию.

Ей пятьдесят, но опять же, в жизни не дала бы больше тридцати. Она высокая и крупная, привлекающая внимание и статью, и непозволительной прочим свободой манер. Рядом с ней Ллойд смотрится блекло, впрочем, его это ничуть не волновало.

На жену он глядит с нежностью.

Остальные — с почтением.

Луиза, пожалуй, именно такова, какой должна быть королева в моем представлении. И ей не нужна корона и скипетр, чтобы обозначить свой статус. Он прописан в чертах лица, в манере держаться, в каждом движении, преисполненном величавой неторопливости.

И рядом с ней я понимаю то, что видели остальные: я — самозванка.

— Так было не всегда, — сказала леди Луиза, когда мы остались наедине. — Не слушай Ллойда. Это он у меня сейчас поумнел. Советы давать начал. А в свое время… Я тоже родом издалека. Есть на севере острова, этакие клочки суши, затерянные в море. На некоторых только птицы и селятся. На других и людям место находится. Каждый остров — община. Живут с моря. Мой отец был старейшиной в деревне. Уважаемый человек.

Белая кожа. Светлые волосы. Синие глаза.

И вправду северянка, из тех, которые способны превратиться в валькирию. Или белую королеву.

— Я — завидная невеста. И долго выбирала, пока не выбрала того, к кому, казалось, лежало сердце. Хороший был. Быстрый. Сильный. Выносливый. Кашалота бить ходил и отцу принес язык в подарок. Кто ж от кашалотьего языка откажется.

Она улыбалась тем, давним воспоминаниям, словно удивляясь, что такое и вправду с нею было.

— А за день до свадьбы я в море вышла… море оно любит шутки с людьми шутить. Подбросило мне чужака. Корабли-то часто на мель садились, только к нашим берегам все больше мертвецов выносило. Тут вот и живой. Не подбирай, деточка, незнакомых мужчин в открытом море…

…или чужие кольца на тропинке.

— Не было у меня свадьбы. Этот даже драться не стал, как помеж приличными людьми заведено. Предложил моему жениху откуп — два железных ножа и десяток гвоздей из досок, на которых он плавал. А жених и согласился. Ох и зла я была на обоих!

Представляю.

Одно дело — благородная схватка за руку, сердце и прочие части тела, и другое — деловая сделка. Два ножа и десяток гвоздей.

Нет, золотом оно приятнее.

— А потом сюда попали и… совсем никак стало. Ты же видишь… — она обвела рукой комнату.

Кисея на окнах. Шелковые портьеры. Мраморный вьюнок и виноградная лоза с нефритовыми листьями. Тяжелые гроздья топазов горят в полуденном солнце, манят попробовать.

— И я… умею лодку строить. По звездам путь искать. Волны читаю. В море без еды и воды выживу. Ветер на голос до сих пор откликается. К свободе привыкла, к тому, что во всем первая. Самая сильная. Самая быстрая. Самая… для них же — дикарка, которую привезли забавы ради. Нет, Ллойду-то поперек слова сказать никто не осмелится. Но я ж — другое. Сперва и не понимала, что надо мной смеются. Расспрашивать начинают то про одно, то про другое. Рада говорить, отчего б с людьми знанием не поделиться. А они хихикают.

Ей было хуже, чем мне.

Меня недолюбливали издали, да и… Ллойд прав. Я превентивно закрылась от всех, тем самым избавив себя от негативных эмоций.

И возможности что-то изменить.

— Первые полтора года… это был кошмар. Сейчас-то вижу, сколько глупостей делала, а тогда все казалось, что вот-вот и с ума сойду. Пыталась стать, как они. Одеваться. Ходить. Разговаривать. Задыхалась. Ни шагу ступить, ни вздохнуть, ни сказать то, что думаешь. Правила, правила… и насмешки. Ллойд не вмешивался. Для него это все — пустяки, так, детская возня. Сам-то вечно занят. Ну и когда не занят, не хотел. Мое уважение я сама должна была заработать.

Полтора года… выдержала бы я полтора года насмешек?

— И когда все изменилось?

— Однажды шутки перестали быть смешными, хотя и прежде-то не были, но… везде есть черта. Я ушла. От них мне ничего не надо было. А море — дом родной. Тысячи дорог и все открыты. Я нашла ту, которая к островам вела. И остров свободный… их же сотни. Остальное — просто, были бы руки целы.

Почти сказка.

Интересно, останься я в Городе, тоже дошла бы до побега?

Вряд ли. У меня были собственные цели, и я не слишком-то замечала, что происходит вокруг.

— А как Ллойд появился, поставила условие. Если хочет, чтоб я с ним тут жила, то я буду. Полгода. Вторую половину — пусть он со мной на островах живет. Чтобы по справедливости.