Волшебная реликвия - Михаил Костин

Но ребят уже не тянуло ни на какие зрелища.

– Эх, сейчас бы пропустить по стаканчику, – мечтательно сказал Арик.

– Я бы тоже не против, – поддержал друга Галик. Лицо его было бледным и даже каким-то печальным. Еще бы! Первый раз в жизни он насквозь проткнул человека. Заварушка в Ламе, про которую они уже почти забыли, хоть и была горячей, но там им не пришлось никого убивать. Там толпа быстро и яростно все сделала за них. Здесь же вышло по-другому.

– Да, не против, – повторил Галик. – Но на две мои медных монеты этого, пожалуй, не сделать.

На Валика они и не взглянули. Уже раз десять он клялся и божился, что карманы его безнадежно пусты.

– А знаете, братцы, – Валик начал свою речь с трудом и словно бы спотыкаясь, – дело в том, что… Мне показалось, что… По-моему, у меня вот тут… – Он замолк и тяжело засопел.

– Ты чего это, мой друг? – Арик смотрел на него то ли с любопытством, то ли с сочувствием.

– По-моему, у меня вот тут… в кармане… я раньше не замечал… – Речь явно давалась Валику с трудом. – Вот в этом кармане, в который я забыл заглянуть…

– Что у тебя в кармане? – безразличным голосом поинтересовался Галик.

– Завалялись… три… нет, две…

– Чего, чего? – заинтересованно спросил Арик.

– Две этих… – На Валика было больно смотреть. – Две монеты…

– Медные?

– Н-нет. Кажется, серебряных.

– Покажи!

– Да вот. – Валик мучительно копался в кармане и наконец извлек – одну за другой – две монеты. Тускло сверкнуло серебро.

– И ты молчал? – наступал на него Арик.

Но Галик придержал друга рукой.

– И хорошо, что молчал. Мы бы давно их спустили. А сейчас тот самый случай. Такой момент, а выпить было б не на что. А мы просто обязаны чуток расслабиться. Или я не то говорю?

Арика не нужно было долго убеждать.

– Ты, Галик, прав. Чертовски прав! А ты, Валик, просто чудо. Мне бы такое терпение! Я бы уже был миллионером.

Первый попавшийся им кабачок был сразу за углом. Назывался он «Капитан Мак-Ку». Ребята нырнули под оплетенный диким виноградом дубовый свод и спустились по четырем ступеням в прохладную полутьму.

– Эй, хозяин! – небрежно сказал Арик. – Это вы капитан Мак-Ку?

– Чего изволите? – Человек за стойкой в полосатой рубашке и красной в белый горошек косынке внимательно смотрел на его свежий шрам на щеке.

– Изволим пить! – гордо заявил Арик.

– Есть чудесный ром из Галахи.

– Давай!

– И вашим друзьям того же? – почтительно склонился человек в косынке.

– Разумеется…

Человек отвернулся к бутылкам и застыл, словно прикидывал, какую из них откупорить.

– Это шпион, – сквозь зубы процедил Валик. – И косынка у него пиратская.

Выбрав наконец покрытую пылью бутылку, владелец пиратской косынки повернулся, улыбаясь черным ртом. Три больших бокала возникли на цинковой стойке. Одним ударом выбив пробку, капитан Мак-Ку ловко плеснул на дно каждого из бокалов светло-желтой жидкости на палец толщины.

– Всего-то? – воскликнул Арик, опрокинул свой бокал, театрально зажмурился, а потом вернул пустой бокал на стойку. – Повторить!

То же самое немедленно проделали, и самым небрежным образом, Галик и Валик.

Конечно, они напились. Можно сказать, нахлестались.

Приятное опьянение настигло их в таинственной глубине кабачка, за низким круглым столом, вокруг которого вместо стульев стояли небольшие бочонки. Арик и Галик, усевшись на эти бочки, что-то пели в обнимку. А Валика какая-то сила выгнала наружу, и он шел, покачиваясь, пока не забрел в другой кабак. Там, за стаканом горячего грога, который ему предложил услужливый кабатчик, в минуту просветления он поднял голову и сказал, глядя в стену:

– Сфера! Что это такое – Сфера? Никто не знает. И я не знаю. Но я ее найду! – Он с размаху ударил кулаком по столу. Шпага, прицепленная к его поясу, подпрыгнула и глухо ударила ножнами по полу.

Кое-кто скосил глаза на набравшегося матроса, но большинство продолжали пить в своих шумных компаниях. А Валик упал головой на стол и просидел в оцепенении минут двадцать. После этого он поднял голову, внезапно поняв, что сознание возвращается к нему.

– Эй! – сказал он негромко и хрипло.

Никто не услышал.

Только один человек тихо и незаметно, как тень, присел за его стол и так же тихо поставил кружку. Валик разлепил веки и увидел красный нос в форме груши, бордовые щеки, крохотные глазки и седую шкиперскую бородку. Человек был в грязной матросской рубахе, белой в синюю полоску.

– Ну! – сказал Валик и снова брякнулся лбом о стол.

Прошла минута.

– Сфера, Сфера, – дребезжащим тенорком пропел человек. – Ах, эта Сфера!

– Что? – пробормотал Валик и вновь поднял голову. – Вы что-то сказали?

– Нет, – радостно пропел человек, – я ничего такого не сказал. Да и не думал даже.

– Ну да, да, – продолжал бормотать Валик. – Я так и думал. Просто эта проклятая Сфера стала мне уже сниться.

– Сфера? – осторожно переспросил человек.

– Ну да, Сфера. – Валик говорил все более оживленно. – Такой, знаете ли, шар, – он попытался изобразить руками, – такая круглая штука… такая волшебная…

– Волшебная? – Человек поднял брови, его маленькие глазки сверкнули

– Вы знаете про Сферу? – Валик мутным взором окинул своего соседа.

– Как вам сказать, молодой человек. Глупые люди знают про все на свете. Умные люди, как правило, не знают ничего. В том смысле, что у них хватает ума гордо воскликнуть: я знаю, что ничего не знаю. И только сведущие люди, коих на свете весьма немного и разыскать которых не столь уж просто, готовы ответить на некоторые частные вопросы, могущие заинтересовать других людей, которые только пытаются стать сведущими.

– Ничего не понял, – сказал Валик. Его голова хотела свалиться на стол, но он не позволил ей этого сделать.

– Я хотел сказать, что ученое незнание, безусловно, выше знания, которое, в свою очередь, сплошь и рядом бывает рассадником печали. Но еще выше стоит неученое незнание, готовое откликнуться только лишь на ритмы просвещенного сердца, а не развращенного и холодного ума.

– Я понял, – сказал Валик отчетливо. – Вы философ из местного университета. Тогда вам надо с Галиком… Еще лучше с Ариком. А я не по этой части.

– О нет, что вы! – ласково сказал человек. – Я не философ из местного университета. Я старый боцман с затонувшего судна «Принцесса Мур». Это был прекрасный двухмачтовый шлюп. Небольшой, звонкий, ходкий. А какой красавец! Нынче таких уж не строят. Но глупый капитан Эд Каминка посадил его на рифы тремя милями севернее Малого Комунго. С тех пор я мыкаюсь без настоящего дела, и никто не поставит старому морскому волку стаканчик рома.