Волшебная реликвия - Михаил Костин

– Ваш ром будет покрепче, мой юный друг.

– Это оттого, что меня здесь любят, – сказал Валик и впервые огляделся. Какие-то подозрительные личности безмятежно цедили ром из бокалов и кружек. У некоторых на коленях сидели местные красотки. Одна из них, белолицая, с яркими черными бровями и огромным светлым шиньоном, перехватила мутный взор Валика и подмигнула ему, за что немедленно получила шлепок по заднице от своего матроса.

– Не сомневаюсь, – сказал боцман.

– Я здесь завсегдатай, – сказал Валик.

– Кто ж этого не знает! – радостно сказал боцман.

– Но вот главный вопрос, – Валик стукнул кулаком по столу, – где эта штука зарыта? С ее хрустальной чешуей и изумрудом по… по… Какой там изумруд?

– Где зарыта? – усмехнулся пьяница. – Много хотите знать, молодой человек.

– Хочу, – сказал Валик.

– Вот вы говорили про Комунго. Вот и плывите туда.

– Вот и поплывем, – сказал Валик. – А там как быть?

– Ищите книгу Иббур или равнозначный ей текст.

– Ни фига себе! А дальше?

– Попытайтесь разобраться в том, что имеет отношение к магическому кресту.

– Постойте, вы имеете в виду крестик на карте?

– При чем здесь карта? Я имею в виду фигуру из теории чисел.

– Ах, математика! Ну, это уже полегче, это для нас пустяки, – Валик сделал попытку иронически улыбнуться, но губы подвели его. Улыбка вышла жалкой.

– Только имейте в виду, что ни текст сей, ни крест не поддаются логике грубой и внешней. Надо работать тонко.

– Угу. Тонко. И как это сделать?

– Я уже говорил вам про творческую интуицию.

– Ага! А ее надо будить. Как вы сказали? Похоже на петушиный крик… Перенапря… Куре-Напря… Перенапре…

– Да ладно тебе! Сам ты перенапре… Иногда достаточно просто присесть на пенек и крепко задуматься. А еще лучше, усердно поломав голову, спокойно улечься поспать. Ты спишь, и интуиция спит. Во сне вы и встречаетесь. Улавливаешь тонкость процесса? Главное, правильно проснуться. Так, чтобы пророческий сон не уплыл.

– Это ты здорово придумал.

– Это не я придумал. В народе издавна говорили: утро вечера мудренее. Это потому что вечером, допустим, ты был дундук дундуком. Ночью, если сон правильный, ты шептался с интуицией. Проснулся – глядь! – а ты уже в три раза умнее. И уже знаешь ответы на те вопросы, которые еще вчера казались неразрешимыми.

– Ух-ты! Немедленно ложусь спать. – Валик сделал последнюю попытку пристроить свою тяжелую голову на столе.

– Погоди ты. Тебе б только спать. Не время сейчас. Да к тому же такому, я извиняюсь, дундуку, как ты, едва ли что путное может присниться. Надо сначала свой мозг озадачить.

– Ой-йо! А как это сделать?

– Ну, для того чтобы озадачить мозги, прежде всего их надо иметь.

– Скажи, а ты, правда боцман, а не философ?

Человек печально шмыгнул грушевидным носом и сказал:

– О, если бы я был философом! Разве бы я сидел в такой компании? Нет. Никогда и ни за что. Я сидел бы в прохладной колоннаде второго корпуса вместе с деканом Аврелиусом и пил бы не грубый ром, а самые тонкие вина, привезенные из Вестгалии. И вели бы мы разговор не о медных шарах, а о природе универсалий и об аргументах против номиналистов.

Валик недоверчиво посмотрел на разговорчивого соседа, а потом осторожно ощупал свою голову толстыми и далекими от стерильной чистоты пальцами.

– Ну что? Мозги обнаружены? – спросил боцман, которому хотелось пить вина с деканом.

– Похоже, у меня гигантские запасы мозгов, – сказал Валик, выпуская голову из собственных мощных лап. – Я еще раньше замечал: для того чтобы ими пораскинуть, мне иногда требуется неделя-другая, а то и целый месяц.

Боцман скривился в радостной ухмылке, после чего, потеряв надежду на следующую порцию рома, встал и тихо ушел, прижав к груди свою треснутую кружку.

– Привет декану, – отчетливо сказал Валик уходящей спине.

Боцман не обернулся.

А Валик вновь сжал голову руками и заплакал. И сам не мог понять, отчего он плачет – от горя или от счастья.

В таком состоянии его и застали ввалившиеся в кабачок в обнимку Галик и Арик.

– Что с тобой? – возопили они нестройным хором. – Ты чего здесь делал?

– Спал, – медленно и тяжело ответил Валик.

– А сейчас чего делаешь?

– А сейчас – спу. В смысле – сплю.

– Ого!

– Мне снился сон. Красная груша. – Валик дважды ткнул пальцем в пространство. – Говорящая.

– Красная! – сказал Арик.

– Говорящая! – сказал Галик.

– Да, – сказал Валик. – Ничего не помню. – И упал головой на стол.