Царьград. Враг императора - Андрей Посняков

Клад лекарств здесь непочатый, —

Так торгуй и будь богатый!

Но, пожалуй, в самый раз

Увеличить их запас:

Покупателей немало, —

Надо, чтобы всем достало.

«Продавец мазей»

…солнце. Между прочим, очень даже яркое!

Излишне пафосные речи обычно любят произносить либо лжецы, либо негодяи – именно так всегда считал Лешка. Следующий фигурант дела о заговоре – управляющий дворцовыми конюшнями господин Эраст Никомедис как раз таковые речи очень любил, не упуская даже самого ничтожного случая выказать свою преданность базилевсу и стойкий государственный патриотизм, указанный свыше. В общем-то, склонность к подобного рода речам – это было все, что смог разузнать о Никомедисе Зевка.

– Прямо скажем, негусто! – прищурившись от яркого солнца, посетовал Алексей.

Он встретился со своим давним агентом неподалеку от паперти церкви Апостолов, за кустами, где обычно поджидал Николая. Забавная ситуация складывалась – ведь у Николая, он, Лешка, как раз сам был в роли агента, вот как у него – Зевка.

– Ну, еще в церковь часто ходит, – вспомнил о фигуранте агент. – Подолгу там службы простаивает, ни с кем не говорит, не общается – только молитвы шепчет, да поклоны кладет. И, чем больше в храме людей, тем истовей – я специально смотрел.

Старший тавуллярий усмехнулся:

– Ханжа выходит, наш господин Эраст. Впрочем, судя по его любви к поучениям и речам – ничего другого о нем и не подумаешь. Ну, ханжа еще не шпион! Мало ли прохвостов? Что с площадью Тавра?

– С чем? – не понял поначалу Зевка, но тут же кивнул. – А, ты имеешь в виду Харитона Гаридиса! Так я уже побывал у него в гостях. Правду говорят – душа человек!

– Интересно, как же ты на это сподобился? – Алексей удивленно присвистнул. – Он что, всяких бродяг привечает?

– Не, не бродяг. Музыкантов, поэтов, философов. Философом я и сказался.

– Ты?! Философом?! – старший тавуллярий всплеснул руками. – Да ты ведь даже не знаешь, кто такой Плифон!

– А там ни про каких Плифонов не спрашивали, – резонно отозвался Зевка. – Накормили, вином угостили, да звали захаживать на эти… как их… званые вечера, вот!

– Ну так про Харитона-то что скажешь?

– Очень хороший человек! Не то что скупец и ханжа Эраст с улицы Хора. Открытый, душа на распашку! Друзей – миллион.

– Очень удобно в смысле сбора шпионских сведений.

– Да чихать он хотел на турок! И вообще, по-моему, к латинянам больше склоняется.

– Ну, это мы поглядим. – Алексей азартно потер руки. – Значит, говоришь, философов привечает? Черт, как бы сходить-то?

– Да так вот, взять да пойти! Званый вечер как раз в следующий четверг будет.

– Не могу я так просто пойти, – со вздохом признался Лешка. – Слишком уж я в тех местах известен, боюсь, и грим не поможет. Придется тебе в друзья к Харитону набиться, хоть и в философии ты не силен. Ничего, выучишь! Все, что прикажу – выучишь. Начнешь с Платона, с Аристотеля – перед вечеринкой явишься ко мне на экзамен.

– Но, господин…

– Явишься, я сказал!

– Господин, мне бы хоть немножко денег, – плаксиво заканючил Зевгарий. – А то ведь я все по твоим делам… а своими-то и заняться некогда!

– То-то зеваки с площади Тавра благодарны Господу! Ладно – на, держи!

Лешка небрежно швырнул парню два золотых дуката из полученной от Агафона партии. Зевка не поверил своим глазам:

– Господи! Это что же? Настоящее золото?