Мародеры Гора - Джон Норман

— А нам нравится пировать, — заявил Ивар Раздвоенная Борода. — Вполне достаточный повод.

Ивар ушел. Я повернулся к Тири.

— В том, что произошло, — сказал я ей, — есть и твоя вина, рабыня.

Она опустила голову.

— Я его ненавижу, — призналась она, — но мне бы не хотелось, чтобы его убили. — Она посмотрела на меня. — Меня накажут, мой джарл? — спросила она.

— Да, — сказал я ей.

В ее глазах появился страх. Она была удивительно красива.

— Хлыстом из меха, — рассмеялся я.

— Я с нетерпением буду ждать наказания, мой джарл, — радостно улыбнулась она.

— Беги, — приказал я.

Тири повернулась и побежала в сторону дома, однако, сделав несколько шагов, повернулась и посмотрела на меня.

— Я буду с нетерпением ждать, мой джарл! — крикнула она напоследок и умчалась, великолепная юная леди из Кассау, босая, в железном ошейнике, всего лишь рабыня, спешила в дом, чтобы лечь на меха в ожидании обещанного наказания.

— Неужели, мой джарл, только рабыни могут испытывать подобное удовольствие? — спросила Тири.

— Говорят, что лишь рабыням дано познать его, — ответил я.

Она лежала на спине, повернув ко мне голову. Я расположился рядом, опираясь на локоть. Ее левое колено было поднято вверх; щиколотка прикована к бревну у основания постели, шею украшал железный ошейник.

— Тогда, мой джарл, — заявила она, — я счастлива, что стала рабыней.

Я снова ее обнял.

— Рыжий! — позвал меня Ивар Раздвоенная Борода — Пойдем со мной!

Я грубо оттолкнул Тири, оставив ее прикованной к постели. Через несколько мгновений, засунув топор в кожаную петлю, я присоединился к Раздвоенной Бороде.

Снаружи собралось несколько мужчин с корабля Ивара и окрестных ферм. Среди них я увидел раба-горбуна, в глазах которого светился ужас.

— Отведи нас к тому, что ты нашел, — потребовал Раздвоенная Борода.

Мы последовали за невольником и прошли больше четырех пасангов вверх по склонам, ведущим к летним пастбищам.

Сверху мы видели оставшиеся далеко внизу фермы и корабль Ивара Раздвоенная Борода. Мы остановились. За большим обломком скалы несчастный перепуганный раб показал нам свою находку. Потом он отвернулся, не в силах смотреть.

Я удивился.

— Разве в этих горах водятся ларлы? — спросил я.

Мужчины посмотрели на меня так, словно я сошел с ума.

— Ни один слин не смог бы такого сделать, — сказал я.

Мы все еще раз посмотрели на то, что осталось от боска. Даже крупные кости были сломаны, видимо, их перекусили мощные челюсти, чтобы высосать сладкий мозг.

— Значит, ты не знаешь, чья это работа? — спросил Ивар Раздвоенная Борода.

— Нет, — пожал я плечами.

— Этого боска убил курия, — пояснил он.

Четыре дня мы выслеживали зверя, но так и не смогли найти. Хотя убийство было совершено совсем недавно, нам не удалось обнаружить даже следов хищника.

— Необходимо отыскать его, — заявил Раздвоенная Борода. — Они должны знать, что не могут безнаказанно охотиться на земле Ивара Раздвоенная Борода.

И все же мы его не нашли.

Вечером того дня, когда зверь загрыз боска, мы не пировали, как и во все последующие ночи. Мы охотились за новым врагом без малейшего успеха. Мужчины помрачнели, стали агрессивными и злыми. Даже рабыни больше не смеялись и не шутили. Потому что где-то на земле Ивара Раздвоенная Борода прятался курия.

— Может быть, он ушел отсюда, — предположил Оттар на четвертую ночь.

— Он больше ни разу ни на кого не напал, — заметил кузнец Готрек, который охотился вместе с нами.

— Ты думаешь, это тот же самый, что убил верра в прошлом месяце, а потом исчез? — спросил я у Оттара.

— Не знаю, — ответил Оттар. — Вполне возможно, поскольку курии крайне редко заходят так далеко на юг.

— Кто знает, может быть, он оказался слишком злобным даже для своих соплеменников и они его прогнали, — сказал Раздвоенная Борода.

— А вдруг он спятил или просто глуп? — предположил Оттар.

— А еще вполне возможно, — сказал Горм, — что он болен или ранен и не может больше охотиться на быстрых северных оленей.

Эти причины, с моей точки зрения, вполне могли заставить курий изгнать своего соплеменника из пещер. Я не сомневался, что эти существа не прощают слабости.

— Во всяком случае, — сказал я, — похоже, что он ушел.

— Нам больше ничего не угрожает, — закончил за меня Готрек.

— Устроим пир? — спросил Горм.

— Нет, — ответил Раздвоенная Борода. — Сегодня у меня нет настроения.

— По крайней мере, зверь ушел, — повторил Готрек.

— И нам больше ничего не угрожает, — эхом отозвался Горм.

Я проснулся посреди ночи. Тири спала, прижавшись ко мне. Я не трогал ее этой ночью, однако ножные кандалы снимать не стал.

Я боялся пошевелиться.

По какой-то причине меня охватило беспокойство.

Я лежал и прислушивался к тяжелому дыханию спящих мужчин. Рядом со мной тихо дышала Тири.

Я не двигался.

Мне показалось, что моего лица коснулось легкое дуновение холодного воздуха.

Я лежал в темноте и не шевелился.

И тут я почувствовал его запах.

С диким криком вскочив на ноги, я отбросил в сторону меха.

В то же мгновение мощные когтистые лапы подняли меня в воздух. Я не видел того, кто на меня напал. В следующую секунду меня с силой отшвырнули к стене.

— Что здесь происходит? — услышал я крик.

Тири проснулась и дико завизжала.

Я оказался на полу у стены.

— Факелы! — заорал Раздвоенная Борода. — Принесите факелы!

Рабыни голосили, мужчины удивленно переговаривались.

Я слышал громкое чавканье.

В свете факела, поднятого Раздвоенной Бородой, мы увидели зверя.

Он был всего в десяти футах от меня. Зверь поднял морду от изуродованного тела человека. Его огромные круглые глаза блестели в свете факелов. Рабыни продолжали дико орать, их цепи звенели.

— Оружие! — крикнул Раздвоенная Борода.

— Курия! Курия! — вопили мужчины.

А зверь стоял, склонившись над телом, и моргал. Он не собирался сдаваться. Его шкура была черного цвета с белыми пятнышками, большие заостренные уши прижаты к голове. Он весил около пятисот фунтов и был примерно семи футов ростом. Казалось, его широкий нос с двумя похожими на узкие щели ноздрями сделан из кожи. У него был черный язык и два ряда клыков, четыре из которых, сверху и снизу, выступали вперед, как у волков; два верхних показались мне особенно длинными и кривыми. Руки существа были длиннее и мощнее ног; он держал тело, которое продолжал пожирать, в лапах с шестью пальцами, похожими на щупальца.