Семь легенд мира - Оксана Демченко

– Что тогда?

– Нам с тобой он больше не верит, – виновато вздохнула Деяна. – Я ходила туда, где живой мир перетекает в иной. Звала, и все напрасно. Я впервые столкнулась с невольным злом, наносимым снавями. Оно ужасно. Все связи разрушены, все дороги уничтожены. Туда мне не пробиться, и тебе тоже. Пробовала обратиться к Великому, но после всего, что мы тут наворотили, сил нет совершенно, я буквально погасла. Вырваться из этой сферы, пропитанной нашей болью и отчаянием Фрисс, вообще почти невозможно. Не знаю, как мне удалось тебя расслышать.

– Ты была весьма громкой, – удивился Ками. – И тебе надо набраться сил, чтобы глянуть на лагерь, я ума не приложу, как вернуть сознание его людям.

– Мало что от меня осталось, – совсем тихо шепнула Деяна, так и не подняв головы. – Если вы здесь и живы, уже не все потеряно. Я отдохну немного. Простите.

Она смолкла и обмякла. Тоэль сел рядом, Ками опустился в кресло напротив, бережно обнял руки женщины и стал неспешно отдавать ей свои силы, вливая их по капле, как лекарство для самых слабых, уже не способных глотать. Лой’ти посидел тихонечко у хозяина на плече. Спустился на стол, испуганно и нервно перебирая пальчиками пух хвоста, скользнул на пол. Друзьям не до него теперь, у них трудное дело. Лой прошмыгнул в соседнюю комнату. Внимательно обнюхал руку капитана, потерся мордочкой о ладонь Джами, которая даже нашла силы погладить малыша и сказать ему срывающимся в слезы голосом, какой он замечательный. Он и сам знал, но все равно зажмурился и пискнул от удовольствия. Есть беда, в которой он может помочь хозяину! Только он и может, уж так точнее.

Упчоч – священное животное, и не напрасно горцы верят в него. Если утомленная женщина с могучим даром и даже его новый хозяин, спасший от боли и гибели, не могут попасть в сны умирающего и позвать его, не стоит отчаиваться! Надо лишь найти того, кто может. Горцы бы так и посоветовали: отыскать дорогого капитану и дорожащего им, усадить рядом с больным и позвать Лой’ти. Если тот согласится и сочтет правильным, он и проводит, и присмотрит. Есть обходные тропинки на случай закрытия главных перевалов в горах. Упчоч – это ведь «проводник за хребет жизни». Тот, кто может устроить встречу с духами предков или помочь узнать причину гибели родича. А еще он всегда знает, живы ли дорогие его хозяевам люди.

Мужчина на постели – уже мертв, но женщина, сидящая рядом, его найдет и вернет, если ей указать дорогу. Потому что она совершенно не желает отпускать этого человека, и она сильная. Упчоч таких уважает.

Лой’ти снова потерся о руку Джами, взобрался ей на плечо и устроился там, согревая шею. Аккуратно отвел волосы и слегка царапнул полыми зубами нужную точку на ухе. Путешествие через хребет похоже на сон. Девушка мягко опустила голову на плечо больного, Лой устроился рядом, обнял ее руку и прикрыл глаза. Все трое более не видели каюты, не слышали голосов людей и скрипа снастей. Не ощущали времени и прохлады угасающего камина. Это очень опасно, уходить далеко за перевал солнечного края, но Лой – опытный проводник. К тому же он был там, когда за ним, уже почти безвозвратным, пришел новый хозяин. Так что – выучил все тропки.

В соседней комнате охнул Ками, осознавая странные изменения рядом. Очнулась Деяна, ей стало чуть лучше, и северянка почти сердито выясняла, какие еще глупости задумали прибывшие, пытаясь сделать невозможное. Все трое приоткрыли дверь, глянули осторожно и снова вышли.

– Слушай, Тоэль, – задумчиво подперла рукой подбородок разом помолодевшая Деяна. – А как у тебя получается всегда иметь под рукой то, что жизненно необходимо?

– Я понятия не имел! – отмахнулся айри. – И я до сих пор не понимаю. Что там творится?

– Не знаю, – без доли огорчения ответила Деяна, – только мы там не нужны. Так, давайте займемся иными делами. Как вы сюда добрались? Что теперь делать?

– Ой, – скривился Тоэль, – если не вернусь к посадке в долину, с меня Тар шкуру спустит. Нудно и медленно, на радость впечатлительным горцам. Зови магистра, офицеров и боцмана. Ками им все расскажет, он же на пару с Лой’ти будет вразумлять Фрисс. А мы с тобой двинемся назад, опытным глазом глянешь на лагерь. Что делать с людьми подскажешь. Там куча Говорящих, аж девять, но все пока… как бы это помягче сказать – не очень живые, что ли…

– Уже неплохо звучит, – обрадовалась Деяна. – На солнышко поутру глянут – оклемаются. Я готова, пошли.

Она подпоясала куртку и вытолкнула айри на палубу, шагнула следом, торопливо прикрывая дверь и сберегая тепло каюты. Удивленно вскинула бровь, рассматривая непривычный силуэт летающей лодки, на которую глазели, кажется, все свободные от вахты. Улыбнулась им, обещая выздоровление обожаемого капитана. Ее поняли и завздыхали облегченно.

Магистр ссыпался с мостика и обнял Тоэля, послушно закивал на просьбу пока держаться подальше от берега и ждать. Несколько минут спустя капля лодки обрела свободу, выпустив из захвата борт, и заскользила прочь. Деяна уютно дремала в кресле. Все чудеса мира не разбудили бы ее. Тепло в салоне и удобство сиденья сделали свое дело, позволив расстаться с грузом боли, отчаяния и безнадежности борьбы минувших часов, когда она боялась спросить себя – что натворили бы, не догадайся Джами захватить на палубу перец. А еще было очень трудно переносить чувство вины, особенно тяжелое от того, что никто не обвинял. Их не считали предательницами или злодейками, в их лица вглядывались с тающей час от часа надеждой на спасение капитана. Фрисс пытался утешить почерневший от горя Тиссэ, старый магистр опасался оставлять ее без присмотра. Боцман рыдал, не стесняясь, устроившись над подстилкой Рифа. И обещал лично переловить всех оставшихся крыс, лишь бы малыш выздоровел.

Теперь все будет хорошо.

Они сели в центре лагеря, по-прежнему погруженного в жутковатое оцепенение сна. Тоэль с удовольствием отметил, что горцы уже перегнали скот и освободили луг, и даже заготовили дрова для костров. Глянул на часы, убеждаясь: осталось менее часа до приземления корабля. Проводил Деяну к снавям, накормленным и укутанным в теплые одеяла, сонно устроившимся в тепле ангара. Усадил Ргиро в летающую лодку, согласно кивнул на умоляющий взгляд лучницы, мечтающей лететь с отцом. Усмехнулся: что-то он совсем поглупел, приняв с первого взгляда эту девушку за молодого воина. Ладно еще Мира, тощая кривоватая нескладеха переходного возраста. А этой лет семнадцать, и не рассмотреть ее красоту просто-таки трудно. Разве что волосы острижены коротко, – не время косу выхаживать. Сидит, счастливо улыбается полету, блестит ясными карими глазами, очень крупными для ее племени, хихикает в рукав, перешептываясь со своим упчочем.

Костры зажгли по сигналу ее горящей стрелы.

И в светлеющем утреннем тумане смотрели восхищенно, как опускается невесомый, сияющий огнями шар корабля. Не шар, скорее чуть сплюснутая тыква. С мягким рельефом «долек» из незнакомого людям глянцево-золотистого материала, чуть бархатистого на вид. Айри и сам успел забыть, как корабль красив. Его делали долго, и корпус – работа учителя. Как по материалу, так и по форме. Первый, учебный, был попроще, матово-серебристый и похожий на бублик с пустой серединкой. Где он теперь? Вроде бы на орбите, уже нерабочий, законсервированный. Этот – куда совершеннее. Старейшие время от времени пытаются присвоить его, глупо именуя «Средоточением жизни» и намекая на особые планы… Но пока обходится.