Семь легенд мира - Оксана Демченко

Вдали все еще строили новые «грибы» зимнего жилья. Еще дальше сгоняли скот, сортировали и осматривали. А совсем рядом, под наклонной стеной шара, на оставшейся свободной поляне, лежал тонкий и ладный катер-разведчик, любимая игрушка капитана. Рядом разместился большой «гриб» – не жилой, скорее всего. Тоэль вызвал лифт и спустился, оказавшись рядом с приметным строением, более крупным, чем прочие.

Сразу ощутил присутствие одаренных, все они устроились там. Как и экипаж корабля. И, ничего удивительного, – те и другие уже нашли общий язык, позволяющий отменно деятельно ругаться.

Тоэль толкнул лишенную запоров дверь и выпустил на волю гвалт голосов. Из девяти местных снавей четыре были девушками, как на подбор – невысокими, тоненькими и хорошенькими. Эти устроились – случайно, само собой, – возле Хиннра. Можно сказать, он их отвлекал от участия в более серьезном разговоре, явно непонятном для девиц, тем невольно помогая Деяне. Северянка собрала старших – четырех мужчин и сухонькую старушку – и, не без содействия боцмана, пыталась найти решение проблемы потерявших себя горцев. Все три сотни людей в старом лагере по-прежнему спали, ему подтвердил эту грустную информацию Хиннр. Айри недавно вернулся с облета побережья, куда отряд за отрядом продолжали двигаться посланные на поиск брига, – озлобленные, голодные, замерзшие и глухие к попыткам переговоров. Пока они пересекали покрытое трещинами плато, но не позднее завтрашнего вечера должны спуститься вниз и осесть на кромке холодного прибоя. Добровольные помощницы капитана тоже летали на катере и усердно смотрели, вслушивались в сознание, изучали. Затем, изложив свой отчет старшим, перешли к игривому и визгливому обсуждению прелестей полета. Тоэль расстроил их несказанно, выведя друга на улицу. Зато под пологом наступила относительная тишина.

– Поздравляю, твоя серебряная грива имеет успех, – сообщил он очевидное.

– Зря стараются, – рассмеялся капитан. – Я глохну от их визга. Проказливые, аж страшно. Так нахально лезут в сознание! Пожаловался бы Деяне, но ей и без моих глупостей не сладко.

– Точно. Но со временем мы справимся.

– Ты привык жить среди людей, Арти. И они тебя очень уважают. Пожалуй, тебе тут и правда лучше, чем в горах. Я вижу в тебе куда больше жизни и света, чем в нашу прошлую встречу. И глаза твои снова полны внимания и радости, так не было очень давно.

– Хочешь попробовать спуститься и жить внизу?

– Нет, – виновато тряхнул своей популярной челкой Хиннр. – Я прирос к кораблю. Его без меня загубят. И знаешь, я не так общителен, наверное. Их ужасающе много, людей. Разных, иногда очень глупых и полных предрассудков. Ты всегда был талантлив, а теперь вот научился видеть в них хорошее и находить таких удивительных, как Деяна. А я ближе к металлу, и инженера Тара мне более чем достаточно для компании.

– А лучница? – усмехнулся Тоэль.

– Я очень удивлен их способом жизни – семьями, – признался Хиннр задумчиво. – Это достойно уважения, как минимум. У дочери Ргиро был жених, и он сейчас у кромки океана, с безумным взглядом ищет врагов. Ей очень трудно. Деяна сказала, что у спящих она ощущает потерю части личности. Их отшлифовали, словно морскую гальку, избавив от острых углов характера и рельефа воли. Исчезла часть памяти, способность к критическому восприятию и анализу. Те, кто устоял, сейчас находятся в нашем лагере – или погибли. У прочих в душе, как ни печально, что-то сломалось. Люди тоже могут становиться неисправными. Впрочем, некоторые айри уродливы от рождения, и лезут играть с живыми…

– Ты мудришь.

– Я преклоняюсь перед Деяной, – вздохнул Хиннр. – Легче полностью отстроить корабль заново, чем взять ответственность за восстановление одного чужого сознания. Но она и возьмет, и сделает. Если однажды я надумаю оставить корабль, то спущусь в долины, потому что снави потрясли мое воображение. Даже эти смешливые девочки, вроде бы наивные и простенькие. Они тоже будут бороться за каждого спящего. Молодец ты, спасибо за вызов и наше приземление. Что делать без корабля с такой голодной оравой в зиму – и думать не хочу. Кстати, я прикинул прогноз погоды, снег здесь упадет не позднее, чем через две недели.

– Бриг видел?

– Мельком. Его надо уводить на юг или ставить в сухой док. Здесь воды зимой ненадежные, у побережья могут быть льды. У меня есть “паук”, заведем под днище. Сплетем подушку по типу корабельной – и к катеру его. Далеко тащить не возьмусь, но выше приливной зоны поднять можно.

– Когда берег от пьяных очистим.

– Да. Я пойду, пригляжу за стройкой. А ты посиди с Деяной, у нее совершенно не осталось сил, и помочь ей некому. Ты умный, придумай что-нибудь.

– Уже думаю.

Тоэль усердно потер лоб и вернулся в ангар. Деяна молча пила травяной настой, хмурая и потерянная. Прочие отдыхали в полусне. Один восход солнца не восстановил их сил, лишь позволил держаться на ногах. Айри уселся рядом со снавью и занялся выяснением вопроса, который донимал его с ночи.

– Деяна, я очень хочу понять, почему вы все трое поддались ложному зову. Это, как мне кажется, важно. Ками получил указание, подобное распоряжению его покойного учителя. Но это шутка его собственного сознания. Фрисс – того занятнее. Я убежден, она спасалась с брига, полного врагов в ее искаженном восприятии реальности. Она была полуодета и могла расценить захват со спины…

– Занятно, – кивнула Деяна. – Ее не хотели отпускать из племени. Считали, девочка с даром – их собственность. Должна лечить только своих, сородичей. Ее собирались спешно выдать за сына старейшины. А я, если тебе интересно, «получила» в ту ночь прямое указание от Великого – утопить бриг, прибывший к чужому берегу с опасным грузом. Вроде то ли в нашей крови, то ли у крыс – уж не вспомню – спит моровая язва, смертельная для жителей гор. И я бы его утопила, не окажись Джами умнее нас всех.

– То есть каждый делал, как лучше. Забыв себя и отказавшись от убеждений ради большого и настоящего, – вздохнул Тоэль. – Прочие поступили так же, полагаю. Только вы бы очнулись самое позднее – на заре, а у них нет сил и желания возвращаться в реальность. Большая часть людей этого берега не могла оказаться конченными убожествами и подонками, просто в них нет должной самостоятельности. Кто думает сам и уверен в своих силах – вернулся. Вождь устоял, как и его строптивая дочь.

– А ее жених сдался. И сын сестры, уповающий на традиции… Что же ты предлагаешь?

– Можно ли убедить всех этих безумцев, что великое дело, позвавшее их на служение, – исполнено? Враги погибли, бриг затонул, чужаки изгнаны, божки довольны и так далее. Словом, каждому показать удачно завершенной его личную навязчивую идею.

– Спящим – точно можно, и даже не особенно трудно, – осторожно обрадовалась Деяна. – Мы попытаемся сейчас же. Интересная идея. Спасибо.

Час спустя над старым лагерем прошел мелкий дождь, теплый, летний и короткий. Его создали и удерживали все девять Говорящих с миром. А Деяна тихо шептала слова «исполнения», творя очень простое по сути действие, требующее от снави изрядного опыта. Так лечили от тяжелых кошмаров детей, наполняя их сны силой, добром и светом. Обретя однажды поддержку, малыши сами одолевали своих выдуманных чудовищ и более не находили ночной страх всемогущим. Тоэль держал за плечи снавь, осознавая, как дорого ей обходится вразумление трех сотен взрослых, так и не научившихся думать, слушать сердце и решать очень важные вопросы самостоятельно. Предпочитающих бездумно подчиняться мнению более значимых, принявших на свои плечи бремя ответственности.