Связанные поневоле - Галина Чередий

Северин Монтойя

Я смотрел вслед такси и старался унять сбившееся дыхание, облизывая губы, на которых ощущался вкус кофе и Юлали, и думал, как такое вообще может, на хрен, быть?

Еще буквально несколько дней назад моя жизнь была обычной, такой, к которой я привык за эти годы. Той, ради которой я ушел с поверившими в меня друзьями детства из родной стаи в роскошных красных кленовых лесах Канады и трудился, как проклятый, создавая свое шоу и зарабатывая себе имя и положение в этом мире.

И вот одна случайная встреча поменяла все, перевернув мою прекрасную жизнь вверх тормашками. И все дело в одной-единственной, острой на язык белобрысой заразе, перебежавшей дорогу моему волку в полнолуние. И как только угораздило вообще наших волков пересечься? Права была мама: от своей судьбы не уйдешь, хоть по всему миру бегай, а никуда не денешься. Но моя карма проявила свое особо извращенное чувство юмора, соединив меня с женщиной, подходящей мне меньше всех, кого мне только случалось встретить в жизни. Я такую, как она, наверное, и на улице-то не заметил бы, прошел бы мимо и не обернулся. Хотя, конечно, это я слегка привираю. Было что-то в Юлали такое, за что цеплялся глаз, и почему-то отрываться уже не хотелось. Но ее чокнутый, упертый характер портил все и приводил меня в настоящую ярость! Моя пара — умная, едкая, как чертова щелочь, самоуверенная и совершенно независимая!

И это при том, что мой любимый тип девушек — хорошенькие недалекие девицы, у которых все достоинства можно точно оценить и взвесить с первого же взгляда. Никаких проклятых загадок и сюрпризов!

Меня бесило и выводило из себя все, что говорила и делала эта невыносимая женщина с момента нашей встречи. Хотя нет, не с самого начала. Все, что происходило до утра, было просто… ну охренеть как классно. Никогда не думал, что обретение пары может быть таким приятным процессом. То есть я слышал массу разговоров о том, что секс в связанной паре — это нечто особенное. Не от родителей, конечно. Мне отец за подобный интерес бы навалял так, что и говорить-то не смог какое-то время. А спросить подобное у матери мне и в голову бы не пришло. Хотя то, что между ними есть нечто, что даже столько лет спустя заставляет взгляд моего отца разгораться ощутимым голодом, когда он смотрит на мать в те моменты, когда думает, что никто не видит, только слепой бы не заметил. Мы с братьями были вполне себе зрячими, и данный вопрос всегда занимал нас. Вот мы и лезли с этим к другим членам стаи, ближе себе по возрасту, у кого были связанные пары. Но во времена моей юности из их туманных объяснений с закатыванием глаз и сладким придыханием я мало что мог понять. Еще бы, у меня-то тогда и просто секса еще не было, с чем же сравнивать? Но любопытство — страшная вещь.

Годы спустя я стал думать: ну что может быть еще такого, что бы мне не удалось попробовать и испытать? Но той ночью, когда мы в лесу пересеклись с Юлали, со мной случился натуральный взрыв мозга, и все изменилось. Просто, мать его, перевернулось с ног на голову. Я узнал о существовании в себе таких чувств и эмоций, о которых раньше, только потешаясь с парнями, смотрел в дурацких сопливых фильмах. Меня, Северина Монтойю, с непреодолимой силой тянуло к одной невыносимой бабе, которая, похоже, обо мне и слышать не желала. Вот уж сюрприз так сюрприз.

И это бесило поначалу.

А с другой стороны, не могу понять, почему весь этот процесс преследования и попытки добиться вызывали внутри какое-то сладкое предвкушение, в сотни раз лучше, чем самая азартная охота в зверином облике. Догнать ее, подчинить, соблазнить, даже заворожить, сделать для этого все что угодно, — с каждым часом после той ночи эта цель занимала все мои мысли. Как впрочем, и неотступное желание поиметь ее снова. И делать это до тех пор, пока этот проклятый зуд не уймется. Меня буквально трясло и подбрасывало от одних только воспоминаний того, как ощущалась она повсюду: на моем языке, моих пальцах и моем члене. Ее яркий вкус, дикий аромат, жадные, хриплые стоны…

Все попытки призвать чертов разум к действию, задавая себе вопрос: «Да что же в ней, на хрен, такого?», проваливались. Это была просто она, и все тут. И я хотел ее снова. Именно ее, а не просто трахнуть кого-то, чтобы спустить пар.

Ни для кого не секрет, что я засранец во всем, что касается женщин. Ну, а что вы, собственно, хотите? Трудно оставаться невинным и трепетно относящимся к противоположному полу, когда последние пять лет кто-то то и дело пытается сунуть ручонку тебе в штаны, и достаточно расстегнуть долбаную ширинку, чтобы твой член очутился в чьем-то горле по самое не балуйся. И да, мне все это реально нравилось, и можете закидать меня за это камнями. Но покажите мне того парня, кто в своем уме откажется от доступного и необременительного секса в любое время суток? Не надо бегать ни за кем, высунув язык, и ухаживать, думая, откажет тебе девушка или нет. Ведь на месте этой девушки всегда могут очутиться десяток других и посговорчивей.