Связанные поневоле - Галина Чередий

— Опустишь руки, Рин-тин-тин, — заставлю пожалеть еще сильнее, — с почти настоящей угрозой прошептала я.

Монтойя нервно усмехнулся и схватился покрепче, заставив кровать жалобно скрипнуть.

Улыбнувшись ему совсем недобро, я опустилась к его шее и начала свое неспешное путешествие по мужскому телу, изводя его поцелуями, укусами и полизываниями и не отрываясь следя за реакцией на каждое движение моих губ и языка. Монтойя вздрагивал, выгибался, пытаясь потереться об меня своими бедрами, скрипел зубами, но пока душил свои стоны. Он держался стойко, хотя я видела, как тяжело ему это дается. Ум-м-м, уважаю упрямство, но это не повод проявить снисхождение.

Пройдясь зубами по его содрогающемуся прессу, я добралась наконец до главного. Я лизнула его «мужскую гордость» по всей длине, обводя языком уже совершенно мокрую и скользкую головку, и дыхание Монтойи пресеклось. Облизнулась с наслаждением, давая увидеть ему, как мне понравился его вкус. Зрачки Монтойи расширились еще больше, а вырывающееся сквозь зубы дыхание стало свистящим.

А дальше было нечто совершенно безумное. Я ласкала его член, заставляя Северина извиваться ужом, ускользая каждый раз, когда он пытался толкнуться глубже, чем я позволяла, и останавливаясь каждый раз, когда чувствовала, что его плоть в моем рту начинает дергаться и буквально истекать готовым извергнуться семенем. Монтойя орал на меня, грязно ругался, требуя дать ему освобождение, умолял. А я же просто упивалась этой восхитительной властью над наслаждением этого мужчины, не сводя с него глаз ни на секунду. Особенно мне нравилось, когда Северин начинал почти скулить, а потом опять срывался до яростных угроз, что он поимеет меня всеми возможными и невозможными способами, известными человечеству, и вообще порвет на части, при этом он дергался всем телом и колотился головой об подушку. Но все мое торжество закончилось в тот момент, когда спинка моей кровати с оглушительным треском сломалась, и это, видимо, оказалось пределом терпения мужчины. Монтойя молниеносным движением рванулся ко мне, хватая и заставляя вскрикнуть, выпуская изо рта. В следующую секунду я была развернута в воздухе, как кукла, и мои колени оказались по обе стороны от его лица. Мощно надавив мне на поясницу, он заставил меня раскрыться еще больше и с усилием лизнул мои сочащиеся влагой складки, заставляя дернуться, как он до этого. Второй рукой Северин схватил меня за волосы, опуская мое лицо к своему паху и толкаясь мне навстречу.

— Закончи, что начала, мучительница! — прохрипел он и почти жестоко атаковал ртом мое лоно.

Вот теперь была моя очередь извиваться и глухо стонать от его безжалостных облизываний и посасываний. Монтойя рычал, толкая свой язык в меня, и сочетание низкой вибрации и движений его губ и языка подвели меня к разрядке так быстро, что я оказалась совсем к этому не готова. Член у меня во рту просто окаменел и запульсировал, и Северин отдернул мою голову, изливаясь горячими струями на мою грудь и свой живот, одновременно посылая меня за грань. Я кричала словно умалишенная, содрогаясь над его лицом и намертво вцепившись в его бедра.

Северин перевернул нас на бок, и мы так и лежали некоторое время, стараясь отдышаться, при этом он продолжал водить открытым ртом по внутренней поверхности моих влажных бедер и тереться об них лицом.

Потом он поднялся и через некоторое время вернулся с теплым, влажным полотенцем и вытер меня, начиная от груди и заканчивая между ногами, и я позволила ему это, потому что чувствовала, что просто отключаюсь.

— Ты хочешь есть? — тихо спросил он.

— Нет. Только спать, — вяло ответила я.

— Что-то ты сегодня быстро выдохлась, — мягко поддел меня он.

— Просто у меня сегодня жутко хреновый день, — вздохнув, неожиданно для себя призналась я.

— Расскажешь мне? — Монтойя даже замер, внимательно глядя на меня.

Я заглянула в себя.

— Нет, — ответила и заметила, как на мгновение разочарованно блеснули его глаза, но Северин быстро спрятал это.

— Тогда давай спать?

Я кивнула.

— Могу я остаться здесь с тобой или прогонишь в гостевую?

— Оставайся, черт с тобой, — вытянулась я на постели.

Забравшись обратно в кровать, Монтойя обнял меня со спины, тесно прижимаясь, и накрыл обоих одеялом. Я напряглась на минуту, но потом, не ощутив дискомфорта от его действия, а, наоборот, волну удовлетворения и чего-то похожего на благодарность от моей волчицы, расслабилась и быстро уснула.

Проснулась я не от будильника, а от того, что чьи-то нахальные конечности и язык спускались по моему позвоночнику.

— Монтойя, не борзей, — проскрипела со сна я. — Дай поспать.

— Твой будильник пытался тут орать еще пять минут назад, — ответил наглец и продолжил свой путь вниз, посылая по моему телу волны тепла, которое быстро становилось настоящим жаром.

— Нужно вставать, — потянулась я и замерла, ощутив вконец потерявшие страх пальцы, ласкающие мой анус, а дыхание кое-кого у меня за спиной стало заметно резче. — Монтойя, ты обнаглел вообще?

Пальцы скользнули дальше, к более привычной территории.

— Разве ты не можешь… ну, скажем, заболеть? — проурчал он. — Мы бы целый день ели, пили и трахались, пробуя всю твою мебель на прочность, а вечером поехали на мое шоу, чтобы потом остаться в моем трейлере или опять вернуться сюда и продолжить.

— Нет, не могу, — отстранила я его руку, поднимаясь. — У меня сейчас очень важная работа.

Вздох, полный разочарования и раздражения, заставил меня обернуться. Но Северин быстро спрятал внешние проявления своих эмоций и посмотрел на меня со своим обычным бесшабашным самодовольством.

— Ну да, твои милые косточки не пролежат без тебя и дня, — усмехнулся он. — Но хоть прийти вечером на мое шоу ты не откажешься?

— Зачем? — прямо спросила я.

Монтойя глянул на меня без улыбки.

— Тут уж только тебе решать — зачем.

— Я подумаю. Возможно, приду, если не слишком устану и у меня будет настроение любоваться на виснущих на тебе девиц, — ответила я Северину, на что он недовольно поморщился.

После душа меня уже ждал завтрак и улыбающийся мужчина в одних джинсах, сидящий за столом напротив.

— О, ты сегодня не голый! — усмехнулась я. — Это значительный прогресс.

— Я надел эти чертовы штаны, чтобы напомнить себе, что приставать к тебе прямо сейчас — неудачная идея. Но будешь дразниться — и я избавлюсь от них в секунду.

Пока я собиралась, Северин ходил за мной по дому, как щенок на веревочке, постоянно мне мешая, пытаясь поцеловать или сунуть наглую руку куда не просят. Самое удивительное, что меня это почему-то не раздражало, хотя, зная мой характер, я уже давно должна была просто взбеситься от столь бесцеремонного вторжения в мою повседневность. Но нет, обе мои части — и человеческая, и звериная — не просто пребывали в покое, но, похоже, были согласны в том, что его поведение… приятно.