Уравнение времени - Татьяна Михайлова

– Конечно, надо. Думаешь, ты один тут такой умный?

– Нет, не думаю, – честно и откровенно ответил Илья, и Роман хитро и зло улыбнулся ему.

– Вот и молодец. Только сначала выяснить надо, почему они сюда толпами лезут, согласен?

С Романом Илья был полностью согласен. Он даже хотел рассказать ему об их с Антоном плане навестить курьерскую фирму, но не успел.

– Все, хватит на сегодня. Валите домой, ночь уже, – распорядился Роман, и тяжело затопал по лестнице наверх.

Антибиотики, как и другие достижения цивилизации, оказались эффективнее чеснока и скачек через огонь. Через три дня Владимир Николаевич сообщил Илье и Антону, что пришельцы от чумы больше не умирают, а больные медленно, но верно поправляются. А еще через день Роман примчался в квартиру к учителю ни свет ни заря, вытряхнул Илью и Антона из постелей, потащил за собой.

– Вы работали вместе с этим, как его, – Роман вытащил из нагрудного кармана форменной куртки сложенный вчетверо листок, развернул, прочел что-то, – с Захаровым. Он в тридцать четвертой квартире живет, его тоже привлекали во время эпидемии. Он, правда, кардиолог, но туда всех медиков гребли, даже хирургов пластических. Он вот тут пишет, что вы сами изъявили желание и в качестве добровольцев помогали ему… Так, а чем именно помогали, он не пишет. Ладно, соврете что-нибудь. Перевязки там делали, «утки» выносили, не знаю… Так вот, вы ему помогали, и паспорта свои там потеряли. Никто проверять это не будет, там выжгли все до камня, скоро дома разломают, ровное место будет. Сейчас фотографироваться, потом что-то типа анкеты заполнить надо. Завтра справки будут готовы, забирать сами пойдете. – Роман вдруг замолчал, нахмурился, и, оттолкнув Илью с дороги, вышел вперед.

Они уже давно пересекли пустырь, прошли мимо памятного забора, через нейтралку, и теперь подходили к двухэтажному кирпичному зданию. Рядом не было ни души, перед подъездом стояла черная блестящая машина, передние дверцы были открыты. Илья не очень хорошо разбирался в автомобилях, но тут сразу догадался, что это была очень дорогая иномарка. Но весь ее шикарный вид портила какая-то бесформенная композиция на переднем «обвесе». Илья сунулся вперед, чтобы получше разглядеть инсталляцию, но Роман с силой рванул его за воротник назад.

– Не лезь. Стойте здесь и отвернитесь. Отвернитесь, я кому сказал! – шепот Романа был так же страшен, как и его крик. Илья и Антон послушно застыли на месте, ежась от холодного, с колючими мелкими снежинками ледяного ветра.

– Я сейчас вернусь. Если он выйдет, не пяльтесь, не поворачивайтесь, не двигайтесь. Вас тут нет, поняли? – Роман закончил непонятный инструктаж, и вошел в помещение управы.

– Ничего не понял. Притащил сюда в такую рань, да еще и смотреть никуда нельзя. Может, у него и паранойя, но я не собираюсь… – Антон демонстративно повернулся, Илья тут же последовал его примеру. Иномарка стояла близко, и первой странностью в ее облике было, что номера на машине отсутствовали. А бесформенным пятном, еще раньше привлекшем внимание Ильи, оказалась полуистлевшая оскаленная собачья голова. Череп каким-то непостижимым образом крепился на древко метлы, намертво прикрученной к «кенгурятнику». Собака при жизни была крупной породы – кавказская или среднеазиатская овчарка, не меньше. В некоторых местах шкура уже облезла, и сквозь дыры хорошо просматривалась белая кость.

– Сволочи, живодеры, мать их, скоты… – Антон бессильно и тихо ругался рядом. Илья справился с приступом тошноты и отвернулся. Он решил последовать совету Романа, и смотрел теперь то себе под ноги, то вверх, в снежное мутное небо, то на голые бурые ветки кустов. Куда угодно, только не назад, на так страшно и чудовищно «украшенную» машину за их спинами. Антон поднял лицо вверх, закрыл глаза, и снежинки таяли от его дыхания.

– Зима скоро, – негромко сказал он, – Новый год, каникулы.

– У тебя теперь на всю оставшуюся жизнь каникулы, – сейчас Илья внимательно рассматривал снежную кашу у себя под ногами, – про елку еще вспомни.

Поговорить о елке и подарках не успели. Захлопали, закрываясь, дверцы страшной машины, взревел мотор, и иномарка укатила. Но Илья не оборачивался, Антон, казалось, так и уснул с поднятым к небу лицом.

– Все, уехал. Пошли, я бумагу уже отдал, к фотографу надо. Вы чего? – Роман с удивлением рассматривал странно молчаливых Антона и Илью.

– Это и был патрульный? – у Ильи перед глазами все еще стояла чудовищная картина: отрезанная голова собаки на пучке прутьев.

– Да, с проверкой притащился. Зверье, говорю же, в городе собак почти не осталось, всех мрази эти перерезали, и бездомных, и домашних.

– А метла зачем? – Антон ошалело смотрел на Илью, но тот и сам ничего не понимал.

– Вроде, как символ порядка и чистоты. Но если учесть, какой свинарник они около себя разводят… Черт его знает, я в этом не разбираюсь. Ладно, пошли уже, там только наши, не бойтесь.

– Мы не боимся. Я вот что подумал – а если он человеческую голову вот так привяжет, вместо собачьей, и будет с ней по городу кататься, нам тогда тоже отворачиваться? Или сразу на колени падать? – Илья снова говорил, ни к кому не обращаясь, Антон молчал – добавить к сказанному ему было нечего.

Роман оглянулся, чуть наклонился вперед и очень тихо проговорил:

– Думай пока о чем-нибудь другом, ладно?

И уже нормальным обычным приказным тоном прикрикнул:

– Быстрее, вас там ждать не будут.

Церемония оформления документа прошла стремительно. Секретарша или делопроизводитель, не глядя на Антона и Илью, выдала им пустые бланки анкеты. Через пять минут отобрала исписанные листы, и с недовольным видом показал на конец коридора:

– Фотограф там, снимите верхнюю одежду.

Пришлось топать в дальний конец коридора и подпирать стенку почти полчаса – ждали, пока освободится фотограф.

– Усольцев! – крикнули, наконец, из кабинета, и Илья первым рванул на зов. По совету Романа он немного наклонил голову, надул щеки и нахмурился. В таком виде он и красовался на приклеенной к справке фотографии.

– Вылитый «дух». Один в один с нашими новыми друзьями, не отличишь. – В словах Антона проскользнули нотки зависти. Он сделал все точно так же, как и Илья, но получилось не просто ужасно – смешно. Деваться было некуда, справка с дурацкой фотографией была их главным документом и пропуском в город.

– Теперь можете и погулять сходить, полицаи вас не тронут. Патрульным только на глаза не попадайтесь. Если что – бегите, как я вам говорил, – напутствовал их тем же вечером Роман. Он сам зашел к Владимиру Николаевичу, посмотрел выданные Илье и Антону виды на жительство.

– И до темноты вернуться постарайтесь. Эти-то дурни все попрячутся, но и людям по городу по ночам ходить теперь нельзя. Патруль если кого увидит, то стреляет сразу, без предупреждения. Если не успеете до ночи – отсидитесь лучше где-нибудь, утром вернетесь.