Наш темный дуэт - Виктория Шваб

«Всего на одну ночь! Дайте мне поспать!»

Кейт порылась в сумке и достала плеер. Полистала плей-лист и отыскала тему с мощными ударными. Музыка ударила в здоровое ухо, перекрывая непрестанный зов корсаи. Кейт прибавляла громкость, пока не заглушила и монстра у себя в голове.

VIII

Монстр рухнул к ногам Августа с дырой в груди.

– Очень близко, – сказал Харрис, переступая через другое тело.

– Слишком близко, – добавила Ани, тяжело дыша.

Через ее щеку протянулся неглубокий порез.

Нападение было безрассудным: пара малхаи и Клык захотели застать их врасплох – как будто два монстра и человек имели хоть какие-то шансы против отделения ФТФ, особенно когда его возглавлял сунаи.

– А с ним теперь что делать? – спросил Джексон. Обездвиженный Клык валялся у него под ногами.

Один глаз у него заплыл и не открывался, и кровь стекала в гнилозубый рот.

Вырвать у него душу было бы легко, но Август уже забрал полдюжины жизней, и при мысли о том, чтобы проделать такое еще раз, у него заныли зубы.

– Вызывай джип, – произнес он. – Возьмем его живьем. Может, Соро вытянут из него что-нибудь полезное.

Они двинулись обратно. До Линии было недалеко. Но когда они приблизились к преграде, шаги Августа замедлились.

Одна лишь мысль о возвращении в Компаунд, о том, что придется остановиться, когда все эти души трепещут у него внутри… Неудивительно, что Лео никогда не останавливался.

Ночь полна монстров, и он должен охотиться.

«Тогда продолжай охоту», – шепнул его брат.

А почему бы и нет?

Они добрались до ворот Линии. Харрис послал сигнал по комму, и ворота отворились. За ними их ждал джип. Отделение прошло через ворота, но Август застыл.

Харрис оглянулся на него.

– Что такое?

– Встретимся в Компаунде.

– Вот еще! – возмутилась Ани.

– Если ты возвращаешься, – добавил Джексон, – то мы – с тобой.

– В этом нет необходимости, – ответил Август.

Он развернулся, но Харрис схватил его за руку.

– Никаких одиночных миссий, сэр, – отчеканил Харрис.

Таково было первое и самое важное правило Ночного отряда. Если нужно работать в темноте, этим занимается команда.

«Правило для них, но не для тебя».

Лео прав. Август не нуждался в команде.

– Отпусти! – предупредил он, а когда Харрис не послушался, толкнул его на Ани, достаточно сильно, чтобы оба потеряли равновесие. Что-то промелькнуло в их глазах, но Август отвернулся, даже не сделав попытки разгадать выражение их лиц.

– Доставьте Клыка в камеры. Это приказ.

И когда он двинулся прочь, никто не попытался его останавливать.

Как же странно – идти одному!

Он так привык к эху чужих шагов, к тому, что нужно думать о чужих телах и чужих жизнях. Без них он был свободен.

С каждым шагом огни Южного города тускнели, и Август, следуя за шепотом теней, достал скрипку и взял ее наизготовку.

Но что-то изменилось. Ночь была слишком тихой, улицы – пустынными, и он чувствовал, как монстры отступают во тьму.

Его комм затрещал.

– Август! – строго произнес Генри. – Что ты творишь?

– Выполняю свою работу, – просто ответил Август и выключил комм.

Фонари по обе стороны улицы мигнули и погасли, и его окутала тьма.

Секунду спустя ночь прорезал звук: не крик, а смех, пронзительный, резкий и полный яда.

– Сунаи, сунаи – так сладко поет,

Глаза словно уголь, а сердце как лед, —

Споет он и душу мою украдет!

Алиса. Август неторопливо повернулся вокруг своей оси, пытаясь отыскать ее, но голос эхом отдавался от зданий, а в темноте, на фоне черного занавеса, начали вспыхивать красные и белые глаза.

Август поднял скрипку, смычок коснулся струн. Голос Алисы раздался снова.

– И чего ты ждешь? – язвительно поинтересовалась она.

Темнота зашевелилась, и из нее вышли четверо малхаи.

– Сыграешь нам песенку?

И они бросились на него как по команде.

Малхаи были быстры, но теперь Август оказался проворнее.

Он извлек первую ноту, отрывистую и звучную. Она рассекла ночь. Она должна была рассечь и монстров тоже, заставить их остановиться.

Но не заставила.

Они продолжали наступать. Август отступил на шаг.

Смычок заскользил по струнам, песня полилась в пространство между ним и противниками, обрела облик, потянула за собой полосы света – но монстры даже, кажется, не услышали… Они двигались на него.

И в последний миг перед тем, как они добрались до него, Август увидел их изувеченные уши и понял, что они не могут его слышать.

Август выругался, бросил скрипку и скрутил смычок, выпуская наружу лезвие, а малхаи уже накинулись на него. Он полоснул одного по горлу. Черная кровь брызнула в воздух, отвратительная, как смерть, чьи-то когти впились в его руку, чья-то рука вцепилась в его волосы.

Но они были ему не ровня, совсем не ровня. В кои-то веки Августу не нужно было беспокоиться о людях, не нужно было беречь чьи-то еще жизни, кроме собственной. Свобода действовала ошеломляюще, и Август с головой ушел в странную музыку насилия, удара, разрыва, бойни, хруста, рывка, погибели.

Он сделался инструментом гибели, частицей музыки. Ноты звучали, а тьма окутала его ладони, дым скрыл пальцы и пополз к запястьям, и другое «я» сходило, как шелуха, и дюйм за дюймом очищало его. Малхаи кричали и корчились, и в груди его разгорелся жар, и сердце забилось сильнее, понукая его: «Давай, давай, давай же!»

Все закончилось. Скрипка лежала в нескольких футах от места драки, смычок был весь в крови монстров. Август стоял, пытаясь отдышаться после схватки. Изломанные твари валялись у его ног.

«Хорошо сработано, братец».

Август посмотрел на свои руки. Над кожей витали тень и дым. Тьма окутывала отметки у него на предплечьях, грозила стереть письмена с его кожи, стереть его самого. Но такого не произошло.

Бой завершился, и тени прямо на глазах у Августа истаяли.

Август потянулся и запрокинул голову.

– В следующий раз придумай что-нибудь получше! – крикнул он Алисе. Голос его гулко разнесся в темноте.

Генри ждал его у дверей Компаунда. Завидев Августа, он двинулся к светящейся полосе.

– Что ты себе возомнил?!

«Он не понимает».

– Как ты мог повести себя так безответственно?