Лейилин. Меня просто нет - Екатерина Полянская

— Я… влюблена в тебя, — почему-то показалась удачной именно эта формулировка.

Его все устроило, мне досталась довольная улыбка.

— Выкинь ерунду из головы, Лэли, — вздохнул Дэн, возвращаясь к еде. — Ты совершенно нормальная.

Легко ему говорить, он-то не задумывается над каждым своим действием в контексте «а как бы поступил нормальный человек?». Но первая часть совета мне чем-то нравилась.

— Надо что-то сделать…

— Нет, не надо, — покачал головой мой невероятно терпеливый парень.

Вот как ему объяснить?

— А вдруг им плохо?!

— Тебе было плохо у Данлоков? — легко отбился Дэн. — Или кому-то из других Лейилин?

Сдаваться не хотелось, но аргументов не осталось.

— Нет, но…

— С твоими сестрами все в порядке, — спокойно сообщил Дэн. — Я лично в этом убедился. Надеюсь, ты мне веришь?

Как будто у меня есть выбор.

Ладно, это все нервы. Верю, конечно. Я кивнула.

— Хотя бы скажи, в каких они семьях, — попросила жалобно.

И тут же натолкнулась на холодный и какой-то колючий взгляд.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что иначе ты обязательно наделаешь глупостей, — спокойно заметил Дэн, не прекращая есть. Либо он меня слишком хорошо знал, либо переоценивал, потому что я сама в собственных действиях сомневалась.

Доедали в молчании.

Наверное, высокое начальство сегодня выдало Дэну выходной, потому что, провожая меня до дома, он особенно не торопился. Мы не разговаривали по дороге, но шли медленно, я глазела на приезжих и местных, поддалась внезапно возникшему чувству вины и купила Шантии сладостей, потом застряла у одного из фонтанов, сняла плащ и наслаждалась тем, как прохладные брызги попадают на кожу.

Дэн не торопил и, похоже, тоже получал удовольствие от прогулки.

Только у калитки впервые заговорил:

— Если нужен будет подопытный для тату, я готов рискнуть. — Он старался, чтобы голос звучал весело, но мне почудилось какое-то напряжение. — Но согласен только на одну штуку. Что бы ты хотела на мне нарисовать?

Попытка задуматься об этом не принесла ничего, кроме противной головной боли. Слишком много событий для одного дня.

— На тебе экспериментировать жалко, — попробовала отшутиться я и даже бледно улыбнулась.

По красивому лицу пробежало выражение недовольства.

— Вернемся к этому потом. — Он не стал настаивать. — На днях я собираюсь поехать на чайные плантации. Хочешь со мной? Там красиво.

Я кивнула. Сил на слова не осталось, боль усиливалась.

Странно… У меня раньше не болела голова. Во всяком случае, так.

Заметив мое состояние, Дэн коротко поцеловал меня и отправил в дом.

Никого не встретив, я прошла к себе, стянула одежду и забралась под одеяло. Легче не стало. Часа два я вертелась на сбитых простынях, уснуть так и не смогла, боль все нарастала. Под конец я уже толком ничего не соображала, тихонько стонала сквозь зубы и царапала подушку.

Когда начало казаться, что больше я не выдержу, просто сойду с ума, к боли добавилась острая потребность что-то сделать… и среди мутных мыслей золотом засиял знак.

Перечеркнутое что-то. Похоже на букву или символ, который зачеркнули, чтобы исправить на правильный.

Не так уж сложно.

Сопротивляться не было сил.

Я выбралась из кровати и, шатаясь и то и дело натыкаясь на что-нибудь, добрела до стола, нашла чистый лист и быстро, но аккуратно нарисовала то, что так ярко сияло внутри меня.

С последней линией боль схлынула, сменившись полной опустошенностью.

Всхлипнув, я сползла на пол.

Подышала. Умирать вроде бы раздумала.

Разум по капле затапливало осознание, что отданных в Лейилин сестер у меня больше не будет. Не знаю, как это возможно, но… хорошо. Я удовлетворенно кивнула, заползла обратно под одеяло и на этот раз крепко и сладко уснула.

Снилась какая-то чепуха: маленькие девочки, которые обнимались, как сестры, и родители безобразие никак не пресекали, хотя одна из них точно была Лейилин… занятия, на которые я ходила еще в Эстергарде… потом я стояла перед большим зеркалом и с тоской рассматривала седые пряди в черных волосах и морщинки возле глаз, но секунду спустя зеркало отразило уже другую женщину, я отшатнулась, между нами вспыхнул знак, тот самый, что я нарисовала недавно — и седина с морщинками уже были у нее, она взирала на них с ужасом, а я ощущала себя живой и как никогда полной сил.

Теперь все было правильно.

Отдыхать эти картинки нисколько не мешали, и поздно вечером я проснулась с желанием переделать кучу дел. Правда, потянувшись и прикинув примерные планы, решила ограничиться только одним. Надо поговорить с Шантией, все ей рассказать. Не важно, как она отреагирует. Раз уж я решила, что она дорогой для меня человек, врать ей нельзя, а недоговоренности и утаивание чего-то важного — это та же ложь. Нормальные люди так не поступают.

Через пару минут я уже скреблась к ней в дверь.

— Можно?

Шантия сидела на кровати с ноутбуком. Поначалу мне показалось, что она опять болтает с Инвудом, но взгляд быстро выхватил на экране яркие картинки. И Шантия моему появлению явно обрадовалась.

— Куда ты пропала? — Впрочем, вопрос она тут же сменила: — Скажи, ты веришь во всякую сверхъестественную жуть?

Неслышно прикрыв за собой дверь, я прошла в комнату и устроилась в кресле.

— Трудно в нее не верить, учитывая, что один из сопровождающих на наших с тобой глазах превратился в гниющего оборотня и попытался нас убить, а я вдруг научилась рисовать могущественные знаки, — заметила разумно.

Шантия частично растеряла возбуждение и как-то грустно вздохнула. Похоже, она сейчас говорила о чем-то другом.

— А дома, в Эстергарде?

— Никогда не сталкивалась.

Ну, кроме ритуала Лейилин.

Как вообще он может действовать в насквозь техническом мире?

— Смотри! — Она повернула ноут так, чтобы я видела экран. — Наверное, это все происки желтой прессы, такого не может быть. Тут пишут, что Ливвия Вудд — светская львица… а если честно, то просто тетка слегка за сорок, которая зарабатывает тем, что выставляет себя на посмешище на всяких вечеринках… Так вот, последние недели она провела в реабилитационном центре, вроде как в очередной раз пыталась разорвать близкие отношения с сильными антидепрессантами. А сегодня ее нашли в ее личной палате, постаревшую сразу на двадцать лет. Не только внешне, весь организм постарел.

Лицо, отображающееся на экране, заставило меня похолодеть и в очередной раз почувствовать себя нанизанной на иглу бабочкой.