Книга Призраков - Сэбин Бэринг-Гулд

– Вдова! – сказал Джозеф, обращаясь к своему персонажу. – Не будете ли вы так добры сделать шаг вперед?

– Я буду счастлива что-нибудь сделать для вас, – игриво ответила та.

– Дорогая миссис Бейкер, – произнес он. – Я сознаю, что совершил в отношении вас тяжкое преступление.

– Да, сэр, это так; я совершенно изменилась с тех пор, как вы поместили меня в свою книгу.

– Так вот; я хотел бы загладить свою вину и вернуть вам ваше я.

Затем, повернувшись к испуганной вдове, – своему персонажу, – приказал:

– Будьте любезны проникнуть в ее тело.

– Но я… Мне это обиталище не нравится, – вдова надула губки.

– Нравится оно вам или нет, – не терпящим возражения тоном произнес Джозеф, – оно теперь ваше. И другого – не будет. – Он взмахнул рукой. – Живо! – скомандовал он.

Мгновение – и миссис Бейкер стала совершенно неузнаваемой. Она сбросила фартук и засунула его под подушку дивана. Повернувшись и увидев свое отражение в зеркале, она воскликнула: «О Боже! В каком я виде! Я вернусь через минуту, мне нужно привести свои волосы и платье в порядок!»

– Я вполне могу обойтись без вашего присутствия, миссис Бейкер, – спокойно произнес мистер Леверидж. – Я позову вас, как только вы мне понадобитесь.

В этот момент раздался стук в дверь; миссис Бейкер, присев перед жильцом в кокетливом реверансе, поспешила вниз, навстречу викарию, чтобы проводить его в комнату мистера Левериджа.

– Вы можете идти, миссис Бейкер, – сказал последний, видя, что она собирается задержаться.

Когда она вышла, Джозеф взглянул на викария повнимательнее. Тот имел пришибленный вид. Он выглядел так, словно провел ночь под проливным дождем без зонтика и плаща. Щеки его были дряблыми, уголки рта опустились, взгляд пустой, а усы безжизненно обвисли.

– Дорогой викарий, – начал мистер Леверидж. – Не могу простить себе… – В прошлый раз он и в мыслях не мог позволить себе обратиться к преподобному в подобном тоне, но сегодня положение было иным, а последний выглядел совершенно опустошенным и несчастным. – Дорогой викарий, не могу простить себе того, что случилось с вами по моей вине. И эта вина давит меня, ибо вы не единственный, кто пострадал, – жертвами моего поступка стали достойнейшие жители Саунтона. К счастью, у меня есть лекарство. Оно здесь, – он взмахнул рукой, приглашая подойти своего персонажа-пастора. – У меня есть я, и я могу передать его вам; вы вновь обретете себя и займете подобающее место не только в вашем приходе, но и во всей епархии. – Он снова взмахнул рукой. – Живо!

Мгновение – и викарий Саунтона чудесным образом преобразился. Он выпрямился. Выражение лица изменилось, – Джозеф никогда прежде не видел его таким. Щеки затвердели, обозначившиеся вокруг рта линии свидетельствовали о твердости характера и самообладании. Взгляд, устремленный на Джозефа, словно бы пронзал последнего насквозь, до смутных глубин его души.

Викарий подошел к зеркалу, стоявшему на каминной полке.

– Господи! – воскликнул он. – Мне немедленно нужно идти в парикмахерскую и избавиться от этих усов.

И он поспешил вниз.

После небольшой паузы, мисс Бейкер, переодевшаяся, с синим шарфиком на шее, концы которого свободно свисали сзади, ввела мистера Сторка. Адвокат казался совершенно высохшим, словно кто-то долгое время держал его под палящими солнечными лучами; он вошел с совершенно безразличным видом и опустился в кресло.

– Мой бедный хозяин, – произнес мистер Леверидж, – все, что я хочу – это вернуть вам вашу былую энергичность и даже добавить нечто, чего вам, возможно, так не хватало прежде.

Он повернулся к очередному персонажу – седовласому адвокату – и призывно махнул рукой.

Мистер Сторк вскочил на ноги, словно стараясь избавиться от крошек, неведомо каким образом оказавшихся у него на брюках. Его грудь вздымалась, он высоко поднял голову, взгляд его был ясен и тверд.

– Мистер Леверидж, – сказал он, – я уже давно не спускаю с вас глаз, сэр, – именно так, не спускаю глаз. Я ценю вашу безукоризненную честность в ведении дел. Я сам ненавижу двуличие, ненавижу стремление всегда и везде искать компромисс. Я по большей части разочарован своими служащими. Они далеко не всегда поступают должным образом. Мне хотелось бы, чтобы моя фирма слыла примером честного и бескомпромиссного ведения дел. И именно поэтому я наблюдал за вами, сэр! Зайдите ко мне завтра утром, и, когда мы с вами будем обсуждать условия вашего возвращения, не забудьте напомнить мне о том, что я хотел бы видеть вас своим партнером.

– Я этого не достоин, сэр.

– Я ожидал от вас именно такого ответа. И ценю это, сэр. Это лишнее свидетельство того, что я не ошибся в своем выборе. Честный человек в наше время – на вес золота, сэр. Он столь же редок, как этот металл.

Затем, преисполненный достоинства, мистер Сторк удалился, а его место занял мистер Бокс, бакалейщик.

– Ну, мистер Бокс, – спросил мистер Леверидж, – как ваши дела?

– С тех пор, сэр, как вы поместили меня в свою книгу, плохо, очень плохо. Я уже говорил вам, сэр, что еще какое-то время мой небольшой бизнес будет существовать по инерции. Так и было, сэр, но сейчас он приходит в упадок. И я никак не могу на это повлиять. Я лишен тех качеств, которые могли бы изменить ситуацию на противоположную. А потому, сэр, мне остается только безучастно взирать на происходящее.

– Мне ужасно это слышать, – сказал мистер Леверидж. – Но, мне кажется, я нашел способ восстановить утраченное. Живо! – Он махнул рукой следующему персонажу – биржевому маклеру, и тот воплотился в тело мистера Бокса.

– Теперь я знаю, что надо делать! И я сделаю это! – воскликнул бакалейщик, и в его глазах вспыхнули искры. – Мое маленькое предприятие превратится в большое! Вот увидите, мистер Леверидж! Готов держать пари на что угодно, скоро вы сами сможете стать свидетелем моего успеха!

Мистер Бокс выскочил из комнаты и поспешил вниз по лестнице; он мчался как вихрь, и едва не сбил с ног миссис Бейкер, стоявшую на лестничной площадке и вовсю кокетничавшую с мистером Уотерспуном. Этот джентльмен, потерявший свою индивидуальность, в руках миссис Бейкер напоминал детскую игрушку-волчок; она вертела им, как хотела, применив все очарование, которым обладала (или считала, что обладала), с целью вовлечь в любовную интрижку.

– Войдите, – крикнул ему Джозеф Леверидж, после чего мистер Уотерспун, покрасневший, испуганный и чрезвычайно стеснительный, поднялся, что-то пробормотал и опустился в кресло. Он был слишком подавлен натиском миссис Бейкер, чтобы говорить.

– Итак, – сказал Джозеф, обращаясь к очередному персонажу – герою. – Вы не можете сделать ничего лучшего, как вдохнуть душу в это слабое существо. Вперед!

Мистер Уотерспун мгновенно вскочил на ноги.

– Святой Георг! – воскликнул он. – Интересно, как это мне раньше не пришло в голову! Почему бы мне не записаться волонтером в Южную Африку и не помочь навести порядок с этими коварными бурами? Я вернусь сюда с их скальпами на своем поясе, – и это лучшее, что я могу сделать для своей страны! Я стану добровольцем! Только, – мистер Леверидж, прошу вас, – отвлеките каким-нибудь образом эту несообразную старую толстую даму, чтобы я мог выскользнуть. Она не дает мне пройти, а я не могу позволить себе ни словом, ни действием обидеть женщину.