Капитанская дочка для пирата - Мирослава Адьяр

Я не знаю, почему злюсь. Все обошлось. Федерико отделался царапиной, а с Арии не слетел и волосок. Но меня выламывает, словно я в бурлящем котле побывал.

Когда лезвие рассекло ее рубашку, я думал задохнусь. Это и возбуждало и пугало меня. А если не сможет, а если даст слабину?

Но когда фурия прижала сына к полу, я выдохнул с облегчением. Будто пружина дернулась внутри, и поясницу обдало жутким жаром.

А эти взгляды. Мужики сжирали ее заживо. Как она не видит? Красуется подтянутыми ягодицами и сводит меня с ума.

К каюте идем молча. Она сияет, ее распирает счастье победы. Вижу, как Скадэ салютирует ей, одобряя. С тобой я еще разберусь, морячок. Позже.

Сначала думаю пустить ее в душ, но, как только дверь захлопывается за спиной, я срываюсь.

Тяну Арию назад, прижимаю собой к стене, впечатываю в доски. Целую и кусаю, до безобразия хаотично и настойчиво. Не даю ей даже вдох сделать.

– Сводишь меня с ума…

Смеется. Заразительно, тяжело. Смотрит пристально, будто гвозди в меня заколачивает.

– Вроде не думала даже с ума тебя сводить, – на мне еще рубашка со шнуровкой, и Ария резко вытягивает ее из штанов и запускает руки под плотную ткань. Царапает, ласкает, скользит ладонями от пояса к груди, впивается ногтями в спину.

Перехватываю ее руки и веду назад, к животу. Опускаю.

– Не бойся.

– Энзо, – девушка заглядывает мне в глаза, а пальцы пока медленно скользят по застежке штанов. Так медленно, что я сейчас точно рехнусь. Щелчок. Одна пуговица. Вторая. В голове полнейшая пустота и непроницаемый мрак. – Я тебя не боюсь, – выдыхает она с улыбкой, а рука уже на последней пуговице. Замирает. Дразнится, паршивка!

Веду ладонью по ее животу вниз, вторую вплетаю в волосы и немного оттягиваю назад, заставляя раскрыть шею.

– Боишься… Медлишь. Смущаешься и краснеешь, – запускаю пальцы под расслабленный пояс ее брюк и касаюсь мягкого трикотажа под ними. Я видел, что Ария купила себе белье, сжирал ее глазами, когда она переодевалась.

– Не боюсь, – под густыми ресницами ревет настоящий вулкан, синева темнеет, превращаясь из спокойного простора в штормовое море.

Пальцы поддевают ткань белья и ныряют вниз, сжимают меня, вырывая из груди сдавленный глухой стон.

– Арья! Негодяйка, – шепчу и кусаю ее подбородок. Мягко погружаю пальцы и позволяю ей прижаться ко мне сильней. Влажная, горячая. Меня ведет от ее шаловливых пальцев. В висках стучит не пульс, а барабанный бой.

Ее дыхание тяжелеет, срывается. Ария хватает воздух пересохшими губами и сжимает зубы, сдерживая стон. У меня перед глазами плывет от мягких движений ее руки, неуверенных, но нежных.

– Эй… тише, не спеши, – выскальзываю из ее лона и отстраняюсь. Мне нужно выдохнуть, иначе сломаюсь. – Иди сюда… Я буду долго тебя наказывать.

Возле кровати чувствительно толкаю Арию, заставляя лечь на спину, и тяну за ноги к себе. Скидываю ее ноги на пол, сгибая в коленях. Стаскиваю брюки: и ее, и свои. Распахнув худенькие ноги любуюсь несколько секунд, а когда девушка подается вперед, словно просит меня приблизиться, опускаюсь и невесомо провожу губами над ее складочками.

Она выгибается дугой и закрывает лицо руками, что-то шепчет, всхлипывает, зажимает рот. Не такая уж и смелая, как я посмотрю. Казалось бы, сейчас уже стыдиться нечего, но нет! Краснеет так умилительно, щеки маковым цветом горят. Касаюсь ее живота, прижимаю к постели. Не денешься никуда, фурия, буду мучить, пока не взмолишься о пощаде. Или пока у меня не сгорит все к такой-то матери.