Знамя химеры - Алексей Иванов

Открыв глаза, я увидел двух неразлучных сестер-соперниц — Уртай и Аишиу, бледно мерцающих на звездном небосклоне.

По легенде, так звали двух сестер-ангелов, погибших в бою друг с другом при восстании ученика творца Икиминису (с эльф. — Несущий свет). Творец победил, Икиминису и его сторонники были низвергнуты с небес, Икиминису стал зваться Падшим. Творец, скорбя о восстании ангелов, создал две луны, назвав их в честь трагически погибших сестер. По другой версии, творец создал Аишиу в честь своей любимой ученицы, а к созданию Уртай приложил руку Падший.

Уже давно перевалило за полночь, а значит, наступил новый день. Особый день…

Под головой шуршало сухое сено, справа виднелся вход в большую конюшню. Видимо, к ней меня перенесли гномы, чтобы я отлежался. Снадобий от ударов по голове алхимики еще не изобрели. А жаль. Обычно легкораненные гномы не покидали стен, залечивая раны с помощью различных зелий, тяжелораненых отправляли в пещеры. Там, в глубине горы, им оказывали помощь два мага Воды из людских королевств, по счастливой случайности оказавшиеся в Железном холме.

Я поднялся на ноги, голова немного кружилась. Поправив пристегнутый к поясу меч, ощупываю затылок и случайно надавливаю на здоровую шишку — в голову входят раскаленные шипы боли. Зря я снял шлем. Кстати, а где он? Осторожно покачиваю головой из стороны в сторону, затекшая шея встречает движения приветственным хрустом.

— Здорово меня приложило, — говорю я сам себе, озираясь в поисках шлема.

Из темноты конюшни донеслось фырканье одинокой лошади. Где-то я уже это слышал…

— Ветер, это ты? — позвал я во мрак.

Боевой жеребец медленно вышел из темноты, приветственно мотая головой. Гномы уже пару раз жаловались мне на его своенравное поведение: конь не захотел отправиться в пещеры вместе с остальными лошадьми, поэтому его оставили в конюшне. Подойдя, он легонько боднул меня головой и принялся обнюхивать руки в поисках угощения.

— Прости, из меня плохой хозяин, — погладил я шею жеребца. — Столько дней тебя не навещал, а теперь явился без подарка. Но ничего, обещаю исправиться.

Ветер недоверчиво фыркает.

— Пока затишье, надо отвести тебя в пещеры.

Найдя в небольшой пристройке конскую упряжь, тщательно оседлываю Ветра.

Конь постоянно косился на меня и в нетерпении постукивал копытами: похоже, вынужденное прозябание в пустой конюшне ему здорово надоело. Пожалуй, этот конь любил войну больше меня. Странно, что высокий лорд ездил на этом почти семифутовом красавце. Обычно эльфы предпочитают легких и стремительных лошадок Алкестийской породы. Что не удивительно: эльфийским конным лучникам кони нужны для того, чтобы не подпускать врага слишком близко. Эльфы не используют тяжелой кавалерии, даже тяжелая пехота редкость в их армиях. Алкестийцы для атаки наездом не подходили: лошадь прекрасно понимает, когда ее жизнь в опасности, и логично предположить, что столкновение с ощетинившимися сталью боевыми порядками не вызовет у нее энтузиазма. От врага такой конь стремится убежать, что эльфам, в принципе, и требовалось.

Ветер же был настоящим рыцарским конем королевской породы, выведенной людьми. Такие кони в предчувствии предстоящего кровопролития грызут удила и роют землю копытом. Они полагают, что все, кто встают у них на пути, совершают большую ошибку. Рыцарский конь без дрожи ступает по лужам крови. Не испугается, если его направить в толпу врагов, а врагом он считает всех, кто стоит на пути, указанном всадником. Оборотной стороной огромной силы рыцарских коней была их недостаточная выносливость, но, как я уже успел проверить, к Ветру этот недостаток не относился.

— Нет, сегодня мы воевать не будем, — остужаю пыл настроившегося на битву жеребца. — Я отведу тебя за третью стену — там за тобой присмотрят.

Запрыгнув в седло, направляю Ветра вверх по опоясывающей Железный холм дороге. Конь глубоко и грустно вздыхает и идет в сторону темного силуэта третьей крепостной стены.

Третья. Кажется, толстые стены вырастают прямо из скал. В отличие от первой и второй, она не опоясывает Железный холм. Стена идет по горным склонам вдоль поднимающейся вверх широкой дороги и охватывает весь западный и часть южного склона, завершаясь около огромной надвратной арки, покоящейся меж двух квадратных башен. Дорога продолжает подниматься выше, оборачиваясь вокруг горы подобно гигантской змее, конец дороги теряется где-то в леднике на вершине.

Атаковать третью стену в лоб — сущее безумие. Осадные машины уже не могут докинуть своих разрушительных снарядов до ее бастионов. Стены покоятся на крутом и высоком горном склоне, поэтому лестницы и крючья не достанут. Таран придется вести вдоль стен под огнем множества защитников, да и разбить тараном ворота, построенные гномами…