Крещение огнем - Анджей Сапковский

– На кладбище? Нет, что вы, у меня хата неподалеку.Кроме дома и магазина в Диллингене, разумеется. Но здесь я провожу все лето,каждый год с июня по сентябрь, от соботки, то есть летнего солнцестояния, доэквинокциума, то есть осеннего равноденствия. Собираю разные травы и коренья,частично на месте дистиллирую лекарства и эликсиры.

– Но о войне знаете, – отметил, а не спросил Геральт, –несмотря на отшельничью жизнь вдали от мира и людей. От кого знаете?

– От беженцев. В неполных двух верстах отсюда, у рекиХотли, большой лагерь. Там скопилось несколько сотен беженцев, кметов из Бруггеи Соддена.

– А темерская армия? – заинтересовался Золтан. –Двинулась?

– Об этом мне не ведомо.

Краснолюд выругался, потом уставился на цирюльника.

– Так. Стало быть, живете здесь себе, поживаете,милсдарь Регис, – проговорил он протяжно. – А по ночам меж могил разгуливаете.И не страшно?

– А чего мне бояться?

– А вот этот.., господин. – Золтан указал на Геральта.– Ведьмак. Он недавно видел следы гулей. Трупоедов, понимаете? А не надо бытьведьмаком, чтобы знать, что гули держатся жальников.

– Ведьмак? – Цирюльник с явным интересом взглянул наГеральта. – Истребитель чудовищ? Ну-ну. Любопытно. А вы не объяснили спутникам,милостивый государь ведьмак, что этому некрополю больше полутысячи лет? Гулинеразборчивы в пище, верно, однако пятисотлетние кости не грызут. Здесь гулейнет.

– Это меня нисколько не огорчает, – сказал ЗолтанХивай, оглядываясь. – Ну-с, милсдарь медик, позвольте пригласить вас в наш лагерь.Побалуемся холодной конинкой, надеюсь, не побрезгаете?

Регис долго смотрел на него. Наконец сказал:

– Благодарствую. Однако у меня есть мысль получше.Приглашаю к себе. Правда, моя летняя, так сказать, резиденция скорее шалаш, ане хата. Но рядом ключевая вода. И "топка", на которой можноразогреть конину.

– Охотно воспользуемся, – поклонился краснолюд. –Может, и нет здесь гулей, но все равно мысль о ночевке на кладбище не оченьменя привлекает. Пошли, познакомитесь с остальными из нашей компании.

Когда они подходили к стоянке, кони зафыркали, стали битькопытами.

– Встаньте малость под ветер, милсдарь Регис. – ЗолтанХивай окинул медика красноречивым взглядом. – Запах шалфея пугает лошадей, амне, стыдно признаться, напоминает о зубодрале.

***

– Геральт, – буркнул Золтан, как только Эмиель Регисскрылся за пологом, прикрывавшим вход в хату. – Разуй глаза. Этот вонючийзнахарь не шибко мне нравится.

– Что-нибудь конкретное?

– Не нравятся мне люди, сидящие целое лето накладбищах, к тому же вдали от человеческого жилья.

Неужто травы не растут в более приятных местах? Уж больноэтот Регис смахивает на любителя пограбить могилки. Цирюльники, алхимики и имподобные выкапывают на жальниках трупы, чтобы потом проделывать с ними разныеэкскременты.

– Эксперименты. Для этих целей используют свежие трупы.А здесь очень старое кладбище.

– Точно, – почесал бороду краснолюд, наблюдая заженщинами из Кернова, готовящими себе ночлег у кустов черемухи, растущей вокругхалупы цирюльника. – А может, он выгребает из могил спрятанные тамдрагоценности?

– Спроси его, – пожал плечами Геральт. – Приглашение тыпринял сразу, не раздумывая, а теперь вдруг тебя подозрительность заела, словностарую деву, которой расточают комплименты.

– Хммм, – протянул Золтан. – Вообще-то ты, пожалуй,прав. Но я охотно глянул бы, что у него там, в халупе. Так, для верности...

– Так войди и прикинься, будто хочешь попроситьвилку...

– Почему вдруг вилку?

– А почему нет?

Краснолюд долго глядел на него, потом решился, быстроподошел к хатке, аккуратненько постучал в косяк и вошел. Не выходил довольнодолго, потом вдруг появился в дверях.

– Геральт, Персиваль, Лютик, идите-ка сюда. Увидитенечто интересное. Ну, смелее, без церемоний, господин Регис приглашает.

В хате было тесно и забито теплым, дурманящим, свербящим вносу запахом, бьющим в основном от пучков трав и кореньев, которыми былиувешаны стены. Вся мебель состояла из подстилки, тоже прикрытой травами, иколченогого стола, заставленного неисчислимыми стеклянными, глиняными ифарфоровыми бутылочками. Скупой свет, позволявший видеть все это, шел отугольев в топке странной пузатой печки, напоминавшей клепсидру на сносях. Печкуохватывала паутина разнокалиберных трубок, изогнутых дугами и спиралями. Пододной из таких трубок стояла деревянная бадейка, в которую что-то капало.

При виде печки Персиваль Шуттенбах вытаращил глаза,раззявился, вздохнул, потом подпрыгнул и восторженно заорал:

– Хо-хо-хо! Что я вижу? Это же самый настоящийперегонный куб с ректификационной колонкой и медным охладителем! Какая работа!Сами сконструировали, милостивый государь цирюльник?

– Именно, – скромно признался Эмиель Регис. – Язанимаюсь изготовлением эликсиров, приходится дистиллировать, извлекать пятыевытяжки, а также...

Он осекся, видя как Золтан Хивай ловит стекающие из трубкикапли и облизывает палец. Краснолюд вздохнул, на его румяной физиономииотразилось неописуемое блаженство.

Лютик не выдержал, тоже попробовал. И тихонько застонал.

– Пятая вытяжка, – признал он, причмокивая. – А может,шестая или даже седьмая.

– Ну да, – слегка улыбнулся цирюльник. – Я же сказал,дистиллят...

– Самогон, – поправил Золтан. – Да еще какой! Испробуй,Персиваль!

– Я в органической химии не разбираюсь, – не вставая сколеней, растерянно ответил гном, изучающий особенности монтажа алхимическойпечи. – Сомневаюсь, что распознаю компоненты...

– Дистиллят из мандрагоры, – рассеял сомнения Регис. –Обогащенный балладонной. И ферментированный крахмальной массой.

– То есть затором?

– Можно и так назвать.

– А нельзя ли попросить какую-нибудь плошку?

– Золтан, Лютик. – Ведьмак скрестил руки на груди, – Вычто, сдурели? Это же мандрагора. Самогон из мандрагоры. Оставьте в покоебадейку.