Страж государя - Андрей Бондаренко

— Это — поручик Меньшиков, охранитель царский… Помнишь, нам про него Алёша рассказывал? А это — его друг, дворянин Брюс Яков…

— Здравствовать вам — долгие годы, Иван Артемич! — склонил голову в почтительном полупоклоне Егор. Вообще-то, не по чину это было — охранителю кланяться перед обычным, пусть и зажиточным, крестьянином, но — Санькин отец, всё же… Яшка, наконец переставший хихикать и глупо улыбаться, незамедлительно повторил жест друга.

Иван Бровкин — мужик сообразительный и много чего понимающий — тут же бухнулся на колени, ловко схватил Егорову руку и попытался жарко облобызать ладонь:

— Александр Данилович, благодетель наш! Уж как мы рады! Ой, спасибо вам за те подряды по лесу строевому — для Прешпурга, по сена закупу…

— Не за что, Иван Артемич! Не за что! Да вы поднимайтесь, Бога ради! — Егор ухватил Бровкина за воротник тулупа, потянул вверх.

(Вообще-то, было за что благодарить: по просьбе Алёшки замолвил Егор полтора года назад словечко перед Лефортом, благодаря чему и получил Иван Бровкин свои подряды выгодные, не грех было бы и долю малую с него запросить… Да, ладно, не до того нынче…)

Они прошли за ворота, у высокого крыльца отряхнули друг друга от снега, привязали к перилам крыльца (с разных сторон) Хмура и лошадок, проследовали в жарко натопленный дом.

— Эй, Матрёна! На стол живо накрывай, гости у нас! Быстро чтоб у меня! — громко закричал Бровкин, вежливо поддерживая Егора под локоток, тут же залебезил: — Александр Данилыч, кормилец! Давайте я помогу кафтан-то снять! Вы — сюда проходите, проходите, отогревайтесь! И вы, господин Брюс, прошу душевно — проходите, не отставайте от нас…

За стол они уселись втроём.

— Перцовочки откушайте, господин поручик, и вы, господин Яков! — радушно предложил хозяин. — Хорошая перцовка, своя, злая… Ну, за знакомство наше?

— За знакомство! — согласился Егор и тремя крупными глотками опорожнил предложенный штоф. Потряс головой, звонко захрустел фиолетовой маринованной редькой: — Ну, и крепка у тебя настойка, Артемич!

— Ой, крепка! — подтвердил Брюс, ехидно улыбаясь и строя уморительные рожицы.

Закусили, помолчали.

— Дело какое важное привело к нам? — полюбопытствовал, хитро прищурившись, Бровкин-старший. — Помочь чем-то могу? Вы сказывайте, Александр Данилыч, а мы уж расстараемся! Лоб расшибём — но всё исполним в точности…

Егор задумчиво подёргал себя за мочку правого уха, соображая, как доходчивее объяснить сложившуюся непростую ситуацию:

— Дело простое у меня, Иван Артемич. Царь пожелал вашу дочь, Александру, замуж выдать… — смущённо замолчал…

— Что ж, дело, действительно, проще репы пареной! — услужливо пришёл ему на помощь Бровкин. — Царь повелит — тут же и исполним, с нашим удовольствием! — выдержав коварную паузу, продолжил: — А жених-то — боярин Волков Василий? — посмотрел лукаво из-под мозолистой ладони: — Или же всё врут подлые людишки? Ошибаются то есть?

— Позови, Артемич, свою дочь! — попросил Егор. — Это дело её касается, пусть тоже послушает…

— Не полагается, конечно, бабам и девкам в разговоры встревать серьёзные. Да, ладно, коль вы просите… Александра, чадо моё, выйди к нам!

Вошла Санька: в тёмно-синем сарафане и белой рубахе, щедро расшитой красными и синими узорами, толстая русая коса — до колен, синие глаза — бездонные, умные, тревожные… Брюс только крякнул восхищённо и перестал улыбаться…

Егор поднялся со скамьи:

— Саня! — громко сглотнул предательскую слюну. — Саня! Мы с Петром Алексеевичем, государем нашим, планировали, что Василий Волков будет свататься к тебе…

— Не хочу Волкова! — громко и решительно заявила девушка. — Лучше уж руки наложу на себя! В монастырь сбегу…

— Цыть! — пристукнул ладонью по столу Иван Бровкин и прикрикнул, впрочем — не так чтобы уже и строго: — Волю взяла! Спрашивают её, как же! — чуть заметно покосился на Егора. — Так что вы сказали, Александр Данилович? Извините, плохо расслышал, старею, наверное…

Егор глубоко вздохнул, улыбнулся Саньке:

— Иван Артемич! Я приехал первым, поэтому первым и прошу покорно руки вашей прекрасной дочери…

— Я согласна! — торопливо перебила Санька. — Папинька, хоть режьте, но только за Александра Даниловича пойду…

— Цыть! — ещё раз хлопнул ладонью по столу Бровкин, нервно передёрнул плечами, растерянно посмотрел Егору в глаза: — Да я же не против! Но, царь ведь…

— С царём я договорюсь!

— Вот, Александр Данилович, когда договоришься, тогда и решим всё — к общему удовольствию…

Он встретил царский обоз в версте от Волковки: одна карета, семь кожаных возков с крохотными окнами, три десятка всадников.

— Стоп! — Егор повелительным жестом поднял руку вверх. — Стольника Волкова ко мне, живо!

Василий — нарядный, в пышном рыжем парике, одетый в праздничный серебристый камзол, выскочил из срединного возка и, увязая своими чёрными иностранными башмаками в русском весеннем снегу, поспешил к охранителю.

— Здесь я, Александр Данилович! — доложил старательно, слегка запыхаясь.

Егор соскочил с коня, протянул Волкову три пакета, запечатанные коричневым сургучом, пояснил:

— Этот вот — передашь Сергею Бухвустову! Эти два — генералу Гордону лично в руки! Очень срочно, государственной важности! Понял? — Если честно, то он уже и сам не помнил, что было написано в тех посланиях: что первым пришло в голову, то и начертал.

Волков забрал конверты, спрятал за пазуху, зашептал непонимающе:

— Командир, а как же… Сватовство-то?

— Прикрою тебя, выручу! — Егор покровительственно похлопал Василия по плечу. — Ты же не хотел жениться на лапотной крестьянке? Выручу, так и быть! Приму на себя эту долю непростую… Что стоишь? Забирайся на мою кобылку, а я пойду на твоё место… Выполняй приказ, бездельник!

Волков, старательно настёгивая лошадь татарской ногайкой, по снежной целине, объезжая царский обоз, поспешил в сторону Москвы. Из седьмого, замыкающего колонну, возка вывалился пьяненький Пётр, непонимающе и гневно уставился на Егора своими круглыми кошачьими глазами:

— Алексашка, мать твою! Ты чего творишь-то, ворог? Куда это ты жениха услал? Опозорить хочешь меня, гадёныш?

Егор подбежал к царю, картинно повалился в ноги, заговорил жарко:

— Государь-батюшка, надёжа наша! Не вели казнить, вели слово молвить…

— Обалдел совсем? Вина перепил? — удивился царь. — Кончай паясничать и строить из себя юродивого! Говори — чего надо! По делу только…

— Мин херц! Разреши мне жениться на Александре, сестре Алёшкиной! Увидал сегодня с утра, и всё, пропал… А Волкову подыщем чего другого, из дворянок там, или — из княжеских родов… А, мин херц?