Книга демона - Михаил Кликин

Тильт перешагнул порог. А что еще ему оставалось?

Утро на «Цветке» встретило Гая плеском волн, скрипом мачт и истошными воплями какого-то матроса, вернувшегося пьяным под утро и наказываемого плеткой. Гай высунулся из своего жилища, при свете дня напоминавшего собачью будку, и тут же наткнулся на Олфо. Помощник с нескрываемым отвращением посмотрел на Гая, поднял очи к небесам и воскликнул:

– Ужас! Ужас! И это морской порядок! Вся команда уже на ногах, капитан пьет утреннее пиво, а новый юнга еще дрыхнет!

– Простите, почтенный Олфо, – забормотал Гай, приводя себя в пристойный вид и путаясь в шнурках.

– Закат с тобой… – махнул рукой Олфо. – Беги в каюту капитана, может, чего подать надо или помочь. А то велю выпороть, как Брика!

Несчастный Брик как раз издал особенно горестный вопль, и Гай поспешил в каюту Хрюка.

Капитан и впрямь пил утреннее пиво. Большая серебряная кружка стояла перед ним в соседстве с мясным пирогом и золотистой копченой рыбиной, от которых Хрюк откусывал поочередно.

– Пришел? – добродушно осведомился он, заметив Гая. – Ты, если я правильно помню, новый юнга. Да-да, я же человек жизнерадостный и чадолюбивый… Зовут тебя Магриф, ведь верно?

– Нет, почтенный Скайвир, меня зовут Гай.

– Да? – искренне удивился капитан. – А кого тогда зовут Магриф? Любопытно… Бывает же… Но это не главное. Главное вот что: почисти-ка ты мне сапоги А то придут сейчас крысы из таможни, а я в тусклых сапогах. Нехорошо.

И капитан показал кружкой на стоявшие в углу высокие сапоги, изрядно заляпанные глиной и разной дрянью.

– Там где-то деготь специальный валяется и щетка… Да этого, другого юнгу позови, а то один будешь до полудня возиться. Знаю я вас.

Джайл не заставил себя искать, появившись тотчас же, как Гай поставил сапоги возле фальшборта и стал раздумывать, нужно ли их мыть перед чисткой.

– Чего застыл? – спросил Джайл, что-то жуя.

– Да вот, сапоги почистить велели. Тебе, кстати, один причитается… А что, завтрак уже был?

– Ты его проспал, – простодушно заявил юнга, зачерпывая вонючий черный деготь из горшочка. – А твою долю я съел.

– Ты что! А я?! – возмутился Гай.

– Спать надо меньше, дружище.

– А разбудить меня не мог?

– А как бы я тогда съел твою долю? Да ты не расстраивайся, там печеная тыква была, а ты ее, наверно, не любишь, – резонно возразил Джайл. Гай не нашелся, что ответить, и принялся начищать свой сапог. Предварительно мыть они их не стали, решив, что Хрюк все равно вывозит обувь до неузнаваемости.

– Так ты говоришь, своих растерял? – спросил

Джайл, наводя глянец на сапог при помощи крысиной шкурки. -Я?!

– Да ладно тебе. Думаешь, не сообразил я, что история – про тебя? Да и ты рассказчик еще тот: все время сбивался, то «он», то «я» говорил. Сам и не заметил небось?

– Не заметил, – признался Гай. – Ну раз так… Ты только не говори никому!

– Да кому я скажу. Так что, растерял своих-то, а?

– Всех растерял. Не знаю, живы ли…

– Живы будут – сюда придут. Тролли, конечно, в город не полезут, а вот друг твой и этот… Грифф… Эти придут, если живы. Только учти, мы в Гарде проболтаемся не больше двух недель, а потом плыть надо. Я вчера с утра разговор помощника с Хрюком подслушал. Так что ищи своих, пока можно. По рынку походи, по площадям.

– А разрешается?

– В смысле – с корабля уходить? Можно. Чего тебе тут делать? Пока корабль в порту и заказа нет, матросы отдыхают. Только на ужин не опаздывай, а то я опять твою долю съем.

– Ну уж нет…

Хрюк остался доволен начищенными – признаться, кое-как – сапогами и высказал мудрейшую мысль, что два юнги – это лучше, нежели один, ибо сапоги начищены теперь в два раза тщательней и в два раза быстрее. Открытие ему настолько понравилось, что он не преминул поделиться им с Олфо; помощник послушно кивал. Сообщив в очередной раз, что он человек жизнерадостный и чадолюбивый, капитан дал обоим юнгам по мелкой монетке с изображением какого-то древнего короля и велел не появляться на корабле до вечера.

– Вот и замечательно, – сказал Джайл, пряча монету в карман. – К вечеру надо тебе еще одежку у боцмана подобрать, медальон матросский получишь, чтоб все знали, что ты с «Цветка», не дергали попусту, на другой корабль не сволокли или там в рабы, а пока пойдем-ка погуляем. Поищем твоих, может, и найдем кого.

Гай в это не верил, но на корабле делать было все равно нечего, а посмотреть на Гарду хотелось. И они отправились в город, предварительно перекусив Гаевыми запасами.

На первой из встретившихся им площадей стояла большая виселица в форме двеннской буквы «ай», с которой свисали пять сильно попорченных воронами и червями тел.

– Посмотри, твоих нету? – серьезно спросил Джайл. Гай, морщась от запаха разложения, подошел поближе.

Нет, слава Трем Богам, никого. Какие-то проходимцы.

– А за что их? – Гай кивнул на удавленников.

– Кого за что. Убили, может, кого или заговор умышляли… Обычно табличку вешали, но потом кто-то сообразил, что грамотных в городе не так и много, да и на каком языке писать, опять же вопрос…

– И часто у вас так?

– Раньше реже было.

– У нас такой страсти нет… Нечисть – тех да, могут; вздернуть. Как троллей моих.

– Тут тоже, конечно, не каждого встречного-поперечного…

К полудню друзья посетили рынок, лавку диковинок и даже искупались в море, хотя вода была довольно прохладной. Джайл, как человек морской, глубоко нырял и поймал какую-то колючую страхолюдину с локоть длиной, сообщив, что это каменный рак и если его умеючи испечь в золе, то вкуснее ничего не сыщешь. Гай с сомнением посмотрел на корчащегося уродца, но ничего не сказал. Костер они развели тут же, выкопав в гальке небольшое углубление. Джайл чиркнул кресалом, подождал, пока займется огонек, и разлегся рядом, посоветовав Гаю: