Отрок московский - Владислав Русанов

– Тебе с Евсеем я верю, – Юрий мотнул головой, будто отгоняя наваждение. – Да если бы вы и захотели предать, то к немцам в последнюю очередь побежали бы. Постарались бы под себя подгрести.

– Спасибо, княже, – шутливо поклонился старик. – На кого еще думать можно?

– Да на кого… Брат мой Иван знал. Боярин ближний Олекса Ратшич. Обоим верю, как себе. Иван не хуже моего жаждет славы и силы для Москвы, а Олекса еще батюшки нашего, Даниила Александровича, верный сподвижник. Не могу представить его предателем…

– Еще кто? – Голос Евсея звучал деловито и озабоченно, а глаза смотрели цепко. – Крыжак, что у тебя в Кремле гостит… Как его?

– Брат Жоффрей? Ему-то на что?

– Не знаю. Но кто-то же предал.

– Думать надо.

– Так давай думать, давай!

Князь забегал по горнице, как горячий жеребец по деннику.

– Ничего не приходит в голову!

– Ну и ничего! – попытался успокоить его посадник. – Пойдем пока перекусим, чем Бог послал. Да баньку я велел истопить. С дороги кости прогреешь, княже. Гладишь, что-то и надумаем. Утро вечера мудренее.

Юрий зыркнул на него голодным волком, но возражать не стал.

– Ладно! Веди в баню, Андрей Климыч!

– Ой! Погодьте! – хлопнул себя ладонью по лбу старый боярин. – Совсем я старый стал. Из ума выжил. Последнюю память пропил! Грамотку тебе сегодня доставили. Гонец из Москвы прискакал. Трех коней, говорит, загнал.

– Что за грамотка?

– От Ивана Даниловича.

Евсей выудил из-за пазухи скрученный в плотную трубочку пергамент.

Князь выхватил письмо из рук новгородца. Мельком глянул на печать с падающим соколом Рюриковичей. Подойдя к лучине, развернул пергамент. Принялся читать, изредка поводя плечами, будто старался сбросить муравья, заползшего за шиворот.

Посадник и боярин Евсей молча ждали. Лишь один раз Андрей Климович шевельнул бровями, словно спрашивая: чего это он? На что старик яростно дернул плечами: не знаю, мол, отцепись!

Наконец Юрий дочитал, неторопливо сложил пергамент, выровнял пальцами сгиб. Потом еще раз. Поднес грамоту к лучине. Кожа загорелась неровным, коптящим пламенем. Князь, дождавшись, когда огонь лизнет ноготь, швырнул обугленный обрывок в миску с водой, сунул палец в рот. Повернул к новгородцам осунувшееся лицо.

– Что-то ты невесел, княже… – покачал головой посадник.

– А нечему радоваться, Климыч. Нечему. Брат пишет, что нашел предателя. Жоффрей де Тиссэ, франкский рыцарь.

– Да ну?

– Он, собака нерусская! Как есть! Он у ливонцев на прикорме сидел.

– Так вязать подлеца! – сурово приговорил Евсей. – Да допросить с пристрастием. Если, Юрий Данилович, у тебя мастеров заплечных нету, мне вези. У моего Любочада и не такие птички пели на все голоса. А после камень на шею и в Волхов. Собаке собачья смерть!

– Не получится вязать.

– Как так? Удрал, что ли?

– Да Иван его сам с поручением отправил. – Князь уселся на лавку, оттянул ворот, будто бы задыхаясь. – Пишет он, православные, вот что. Как только я с малой дружиной из Москвы уехал… ну, к вам, в Новгород, то есть… появился в Кремле мальчишка. Назвался учеником отшельника Горазда. Слыхали про такого?

Андрей Климович покачал головой. А Евсей кивнул – он вообще очень много знал, порой даже жалел о лишних знаниях, да деваться некуда.

– Отшельник этот, – пояснил Юрий для посадника, – великий мастер рукопашного боя. Живет себе в лесу, ни едой сытной, ни питьем хмельным не избалованный. Время от времени берет себе учеников. Я про его предыдущего ученика, Федота, слыхал от тверичей. Один полусотни бойцов стоит. Так вот, мальчишка тот сказался учеником Горазда, поведал, что Акинф Шуба приезжал к его учителю и просил помощи в дальнем походе. Оборонить, значит, его сынка, Семку Акинфовича, который собирается в дальний поход, за Галицкое княжество и за Краковское, аж в Силезию, в славный город Вроцлав. И надумали тверичи встретить там обоз из земель франкских…

– Опять? – охнул Андрей.

– Как видишь, – не обиделся, что его прервали, князь. – Везут вроде как сокровища сухим путем, через Баварию да Швабию тайными тропами пробираясь. Само собой, посуху столько не провезешь, как по морю, но, я думаю, кусок лакомый. Вот Михайла Ярославич и нацелился его урвать по-легкому. Только Горазд ни сам в охрану к Семену не пошел, ни ученика-мальца не отдал. А послал его Ивана предупредить. Иван с Олексой Ратшичем головы ломали – как же так вышло, что рыцари одно говорят, а совсем иное делают. Жоффрея расспрашивали по всей строгости. Он сказал, что знать ничего не знает и ведать не ведает. Олекса Ратшич наш отряд снарядил, на перехват тверскому. Сынка своего, Емелю, во главе поставил, а чтобы глупостей не наделал, Любомира Ждановича, опытного и надежного дружинника, в помощники к нему определил. Вроде бы все хорошо, а только дней через десять прознал Иван, что и татары Ялвач-нойона про этот обоз осведомлены и тоже чамбул[101]навстречу отправили. Тогда Иван брата Жоффрея послал Емелю догнать, предупредить его об опасности и дальше вместе решать, как выкрутиться, чтобы этот обоз пришел в Москву, а не в Тверь, Рязань или Сарай-Берке. А с ним и двух отроков: ученика Горазда и татарчонка, весьма умелого в стрельбе из лука.

– Почему только двоих? – удивился посадник.

– Малым отрядом быстрее ехать, – быстро ответил за князя старик. – И скрытность важна тоже…

– Верно, – согласился Данилович. – Только вот какая беда… Через седмицу, как уехал Жоффрей, взяли в корчме пьяненького то ли немца, то ли литвина. Драку через дурную голову затеял с нашими купцами. Ну те и отходили его по-русски, от души. Уж не знаю, кому из стражников его зипун приглянулся. И Иван о том не пишет. Но в поле армяка его зашитую грамоту нашли. Брату Жоффрею де Тиссэ. С поклоном от Готфрида фон Роге, Великого магистра Ливонского Ордена.

– Пытали немца? – деловито осведомился Евсей.

– Не знаю… – едко ответил князь. – Иван сейчас в Москве за главного. А он – себе на уме. Мог пытать, а мог и отпустить подобру-поздорову.

– А что ж Иван Данилович еще пишет?

– Что пишет, что пишет… В конце приписал, что парнишки эти, с которыми Жоффрей в путь отправился, ушлые оба, и, вздумай рыцарь воду мутить, он ему не завидует. Больше ничего.

– И это все?

– Все, православные! Вот как, скажите на милость, мне с такими сподвижниками Москву к величию поднимать? Как к великому княжению стремиться?

– Изловить этого Жоффрея-Жихаря надобно, – рассудительно произнес старик.

– Так излови, Евсей Дружинич! – Лицо Юрия исказилось, словно от боли. – Излови! Христом Богом прошу, притащи мне эту гадюку хитрую на недоуздке. Уж я с ним поговорю!