Отрок московский - Владислав Русанов

– А ты никак испугался, сотник?

– Я-то не испугался, а вот вы, похоже, полные штаны наклали!

– Ты говори-говори, да не заговаривайся! – сурово погрозил ему пальцем плешивый боярин. – Это ж надобно! Молод еще нас учить!

– Ты смотри, какой учитель выискался… – пробормотал тучный Онфим. – Загородские все такие?

– Ты загородских не тронь! – грозно посоветовал кто-то из тени.

«Быть драке, – устало подумал князь. – И что им неймется? Опять начнут старые обиды поминать, пупками меряться, а воз, как стоял на месте, так и стоять будет…»

Он перемигнулся с посадником.

Андрей Климович тут же выпрямился во весь свой саженный рост.

– Что-то вы, новгородцы, не под тем углом парус ставите. – Его могучий голос сразу перекрыл гам, поднимающийся в горнице. – Куда приплывете?

– А ты тоже ж помалкивай! – окрысился плешивый.

– Это с какой такой радости? Я все же посадник, как-никак. Избранный всенародно.

– А мы тебя как избрали, так и попросить можем! И другого выберем!

– Да пожалуйста! – Андрей Климович скрестил руки на груди. – Мне не впервой. В который раз меня прогонять будете? Во второй или в третий? Да только, как ни гоните, все едино назад потом зовете. Как того пса: кормить – хлеба жалко, а без него воры в дом залезут.

– Ты не обижайся, Климыч, – примирительно произнес Онфим. Толкнул соседа локтем, чтоб помалкивал. – Покамест никто тебя не гонит. Хотя супротив мира Господин Великий Новгород никому идти не позволит.

– А разве я иду? Я как раз ваше слово услыхать хочу. Потом вече собрать. Чтобы все по нашим старинным установлениям было.

– Собрать собрал, а слушать же ж не слушаешь, – укоризненно пробормотал плешивый. – Ты ж пойми, Климыч, мы же ж все обмозговать хотим. Чтобы неожиданность не случилась какая…

– А слыхали, бояре, – без всякого почтения перебил старших молодой и горячий Козьма. – Слыхали ли вы, что у краковского князя, Генриха, было два ночных горшка?

– Это еще что за…

– Это, ежели благородному господину среди ночи по нужде приспичит, чтобы далеко не бегать.

– Фу-у-у-у… Срамота! – возмутился Онфим.

– Срамота или не срамота, не знаю. А было у Генриха два таких горшка. Один из чистого золота, чтобы по великим праздникам христианским пользоваться. А второй – поплоше. Из серебра. На прочие дни и для поста.

– И к чему ты ведешь, сотник? – нахмурился тысяцкий.

– Да к тому веду, что все у князя Генриха продумано было. Но когда татарва Бату-хана навалилась на польские земли, то он, говорят, обделался на пороге Краковского замка.

Закончив рассказывать байку, сотник подмигнул и захохотал первым. Новгородцы, вначале нерешительно, а после все смелее и смелее, поддержали его. Улыбнулся и Юрий Данилович.

Один лишь безымянный сосед Онфима сопел с кислым лицом.

– Все смеетесь… – пробурчал он, когда веселье стихло. – А если князья меж собой сцепятся…

– Об этом не переживай! – ответил тысяцкий. – Или мы не новгородцы? Андрею Боголюбскому накостыляли? Накостыляли! С Александром Ярославичем шведов и немцев били? Били! Булгар камских и корелу гоняли? Гоняли! Да и князьям своевольничать не давали никогда!

– Рать-то мы выставим, – возразил Онфим. – А деньги? Войско снаряжать надо, кормить! Опять за счет нас, нарочитых мужей, думаете выкрутиться?

– Ах, вот оно в чем дело! – воскликнул Евсей. – Как я сразу не догадался! Ох и жаднющий же ты…

Предчувствуя, что назревает новая ссора с шумом, криком и взаимными обвинениями, Юрий Данилович шагнул вперед, поднял руку, привлекая внимание новгородцев.

– Благодарю за поддержку, православные. – Князь вновь прижал ладонь к сердцу. С большим трудом он сдержал едкую усмешку, но, судя по насторожившимся лицам новгородцев, издевки в голосе утаить не сумел. – И за заботу тоже благодарность примите. Знаю я, Господин Великий Новгород всегда свою выгоду ищет. Что ж тут странного? Рыба ищет, где глубже, а люди – где лучше. Войско новгородское мне бы ой как пригодилось, если доведется с дядей моим, Михайлой Ярославичем, сцепиться. Хотя и просто поддержку ваших земель за плечами ощущать – уже немало. Но я же не просто так сюда приехал. Бросил Москву… Там тоже забот полон рот. Тверской князь пойдет ли сюда, неведомо. А на Москву он давно зубы точит. Брат мой Иван здорово разумеет в податях да прочих делах державных, связанных с пополнением казны. Но, случись война, я в нем не уверен. И надо бы мне быть в Кремле, в отцовском тереме, а я здесь с вами сижу, уговариваю зачем-то…

– Раз уговариваешь, значит, надо тебе… – тихонько проговорил Онфим.

Думал, видно, что его не услышат. Но князь услышал. Кивнул:

– Значит, надо. Хочу рассказать вам, новгородцы, что из королевства франкского плывут сюда рыцари-крыжаки на семнадцати насадах набойных[98]с сокровищами.

– Крестоносцы? – нахмурился тысяцкий. – Чего это им тут понадобилось? Били их в Новгороде и бить будут. Не нужны они тут…

– Не спеши отмахиваться, Лука Иваныч, – мягко поправил его посадник. – Да, с немецкими рыцарями мы воевали и еще не раз им по шее надаем, если полезут с мечом на наши земли. Как там Александр Ярославич говорил? Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет. Но с ганзейскими купцами никто торговать не гнушается. Так ведь? Вон, целый Готский двор отстроили. И ропаты[99]немцам возводить разрешили.

– Это не тевтоны и не ливонцы, – пояснил Юрий. – Это рыцари Ордена Храма. И сражались они против басурман в Иерусалиме за Гроб Господа нашего Иисуса Христа, а не лезли православные земли завоевывать да людей наших данью облагать, словно ордынцы какие-то. Мощь и богатство Ордена поперек горла стало королю франков Филиппу. И он решил наложить лапу на их сокровища. Да только рыцари эти тоже не лыком шиты – у меня в Москве уж пять лет живет их посол. Брат Жихарь. Через него нам с Иваном передали предложение магистра ихнего.

– Жихарь? – пошевелил бровями посадник. – Имя вроде нашенское…

– Да это мы с Иваном для простоты его так прозвали. Ну что, православные, семнадцать насадов хватит нам, чтобы войско собрать? Да такое, чтобы Михайле Тверскому впредь неповадно было ни с Москвой, ни с Новгородом загрызаться. Думается, все по-честному. Мне – стол великокняжеский. Вам – торговые пути на севере и на юге, на западе и на востоке. Корабли снаряжать станете от Гишпании до Греции. Санные обозы водить станете тоже… отсюда и до Каракорума.

Князь замолчал, победно оглядел новгородцев, которые сидели притихшие. Видно, новость здорово их ошарашила.