Заговор богинь - Филис Кристина Каст

– Это не Ахиллес, – медленно произнесла Катрина, – В Ахиллесе нет ничего страшного. Он сексуален, и добр, и печален, и одинок. Они боятся берсеркера, и это совершенно правильно. Я видела, как он начал проявляться, Джаки... Он даже еще не полностью овладел Ахиллесом, но это уже было чудовищно.

– Катрина-Мария, он тебя как-то обидел? – Джаскелина мгновенно превратилась в особу, которую Катрине нравилось называть «супермедсестра».

– Нет. Я... э-э... сбежала.

Светлые брови Джаскелины взлетели почти до самой линии пышных волос.

– Ты сбежала? То есть удрала от него, через пляж, и твои титьки при этом тряслись и подпрыгивали?

Катрина взглянула на свою юную грудь.

– Ну, не думаю, чтобы они уж очень тряслись и подпрыгивали. Они просто неестественно крепкие. Но... да, сбежала.

– Значит, ты его изнасиловала из некоего извращенного чувства мести? Знаешь, это, конечно, блестяще, но все равно мерзко с твоей стороны.

– Послушай... Я его не насиловала. Все это было на самом деле просто случайностью.

– А, ну да, как история с Рашидом. Случайное убийство по неосторожности.

– Нет, совсем не так. Я старалась помочь ему расслабиться. Видишь ли, Ахиллес не может спать, по крайней мере столько, сколько необходимо.

– Значит, ты провела с ним сеанс расслабления, потом устроила ему минет... Ты куда более отчаянная особа, чем мне казалось!

– И снова не то! Я не делала ему минета, и я вовсе не отчаянная. Я его загипнотизировала.

– А потом принялась за минет?

– Нет! Я этого вообще не делала! Я с ним поиграла руками. Но сначала сама получила удовольствие, – пояснила Катрина с довольной улыбкой.

– Ты уселась ему на лицо, когда он был под гипнозом? А что, парни могут делать такое, когда находятся в гипнотическом сне?

– Я не садилась ему на лицо! Боже, да что ты за бестолочь такая!

– Ох, умоляю! Я совсем не бестолочь, я медицинская сестра. И для меня все это выглядит как клинический случай. Представь, что ты находишься в кабинете у врача, и рассказывай. Итак, что произошло?

– Я... э-э... я терлась об его... ну, об его писю... – пробормотала Катрина, чувствуя, как начинают пылать щеки.

Джаки откинулась на подушки и разразилась отчаянным хохотом.

– Ох, боже, боже... Ты сказала «пися»!

– Да прекрати ты, наконец! – Кэт толкнула подругу в плечо, – Послушай, я совершенно не собиралась делать ничего такого, но он лежал передо мной совершенно обнаженный, и такой мускулистый, и такой беспокойный, встревоженный... а потом я потрогала его шрамы, а потом его... пенис, – Катрина тщательно выговорила это слово, глядя на Джаскелину, безуспешно пытавшуюся подавить смех, – вдруг поднялся и стал таким твердым, и Ахиллес сказал, что ему хочется, чтобы я продолжала касаться его, вот я и продолжила... И я вовсе не трахала его, потому что боялась, что в нем проснется берсеркер. К тому же, если уж тебя интересуют подробности, он ведь не был на все сто процентов самим собой.

– И не находился в полном сознании?

– Ну, это уж... В общем, это все, что было. Конец истории. А теперь нельзя ли сменить тему?

– А знаешь, вообще-то эта штука с гипнозом и так далее мне лично кажется блестящей идеей. А ты не можешь меня научить, как это делается?

– Черт побери, это совершенно невозможно!

– Ну, тут кто-то поговаривает, что мы в аду, так что, может быть, поищешь другой ответ? Без чертей?

– Нет. И теперь я уже всерьез спрашиваю тебя – как вы с Патроклом провели прошедшую ночь?

– Лично я, в отличие от некоторых, просто спала. А мой белый малыш очень мил, спасибо. По крайней мере, мне так кажется. Когда я утром проснулась, он уже куда-то ушел. Наверное, мне надо бы найти его и проверить, не загрязнились ли у него швы, и сменить повязку.

– Другими словами, Патрокл ночью к тебе не приставал.

– Абсолютно нет.

– Но в твоем «абсолютно нет» звучит некоторая грусть.

– Кэт, ты приписываешь мне собственные желания. Меня совершенно не интересуют такие вот белые мальчики.

– Ох, разумеется. Но он весь такой высокий, и молоди, и мускулистый, и красивый! И сентиментальный Немножко. Кто бы таким не заинтересовался?

– Он белый! А белые парни считают, что у меня слишком большая задница и слишком высокое самомнение.

– Эй, Джаки, но ты-то сама сейчас стала временно тощей белой девчонкой, забыла? Так что остался лишь избыток самомнения.

– Ох, умоляю! Я это категорически отрицаю. Что скажешь, если мы раздобудем какой-нибудь еды, а потом я займусь профессиональными обязанностями?

– Хорошая идея. Я умираю от голода.

– Это все из-за необузданного поведения.

– Знаешь, Джаскелина, твои светлые длинные волосы сегодня утром выглядят довольно растрепанными. Если не возражаешь, я тебе объясню, как с ними обращаться.

– Слишком все это непривычно, – пробормотала Джаскелина, пока Кэт одевалась, – Черт знает как непривычно...