Румо, или Чудеса в темноте - Вальтер Моэрс

Зубы больно ударились друг о друга, Румо будто попытался ухватить ледяной ветер. Фигуры придвинулись плотнее, не обращая никакого внимания на вольпертингера.

Ему становилось все холоднее.

Доктор Колибриль подлетел к средней машине, отмахнулся от нескольких чересчур любопытных духов познания и сказал:

— Вот это — подводная лодка.

— И на ней можно плавать под водой? — поинтересовался Смейк.

— Если точнее — под кровью! Видите ли, я употребил не совсем точный термин, правильнее было бы сказать «подкровная лодка». Глядя на обтекаемую форму лодки, я заключил, что предназначена она для погружения в жидкости значительно большей плотности, чем вода. Кровь ведь гуще воды, верно? Эта машина служила для путешествия по артериям.

— Вот это да! Но зачем?

— Полагаю, из медицинских соображений. Мои приборы показали, что внутри этой машины имеются сложнейшие механизмы, позволявшие двигаться по кровеносным сосудам и проводить микроскопические операции.

— Невероятно!

— Н-да, — протянул Колибриль и повернулся к другой машине. — А этот аппарат, я думаю, не что иное, как космический корабль. Благодаря особому покрытию даже солнечная радиация ему нипочем. А мотор способен развивать скорость куда выше скорости света.

— Хотите сказать, этот аппарат — быстрее света?

— Нет, он меньше света!

— Не понимаю.

— Честно говоря, я тоже не совсем! — Колибриль рассмеялся. — Пока я занят расчетами. Приходится оперировать ничтожно малыми величинами. Вполне возможно, исчезнувшие крохи покинули нашу планету на таких вот машинах. — Колибриль подлетел к третьему аппарату.

— А вот это — если, конечно, меня не подвели измерения, теоретические измышления и свойственная эйдеитам склонность к умозрительным заключениям — машина времени.

— Серьезно?

— Не исключаю, что исчезнувшие крохи затерялись вовсе не в космосе, а во времени. В лучшем времени. Или в ином, крохотном мире, где им и место.

— Однако эти машины не похожи на иллюзию, — перебил Смейк. — Не в обиду будь сказано, доктор, но здесь все, даже вы сами, кажется мне искусственным. А эти машины — нет. Они совсем как… настоящие.

— Вероятно, потому что они и есть настоящие!

— То есть как?

— Эти микромашины — самые настоящие. И находятся у меня в мозгу. Не в виде воспоминания или консервированного знания. Это подлинники. Я их имплантировал.

— Но как такое возможно?

Колибриль охнул.

— О, боже, вы и впрямь хотите знать? История не для слабонервных! Ну, расскажу вкратце: перво-наперво я решил законсервировать город вместе с музеем в формальдегиде, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение под воздействием кислорода. А из жидкости мне удалось выудить кое-какие предметы, в том числе микромашины. Я всосал их через трубку, извлеченную из печени карликового микроба… впрочем, это к делу не относится. Главное — я достал эти три машины из города исчезнувших крох.

Смейк усердно закивал.

— Дальше — дело техники. Я втянул машины в шприц с физраствором, ввел иглу в голову и впрыснул в один из мозгов: прямиком в диссертацию. А уж дальше ими занялись мои любознательные друзья, — доктор указал на жужжащих духов знаний.

— Вы ввели машины прямо себе в голову?

— Я предупреждал: история не для слабонервных. Но риска тут никакого. Я ведь изучал медицину эйдеитов. В частности, трепанацию. Дайте мне консервный нож и резиновую трубку — и я в пять минут откачаю вам мозг.

— Нет уж, спасибо, — поспешил отказаться Смейк. Ему хотелось поближе рассмотреть машины. Узнав, что они настоящие, Смейк еще сильнее заинтересовался.

— А можно дотронуться? — спросил он.

— Можете даже испытать машины! — Голос Колибриля вдруг как-то странно задрожал.

— Испытать? Машины исчезнувших крох? Мне?

— Разумеется. Раз уж вы здесь…

Смейк насторожился. Уж очень подозрительно звучал голос Смейка. Эйдеит кашлянул, и по его призрачной фигуре прокатились легкие колебания.

И тут Смейк понял все: он здесь вовсе не потому, что добренькому доктору вздумалось оказать ему услугу. Никто и не думал бесплатно заражать его бактериями знаний. Смейк здесь, потому что так захотел Колибриль!

Смейк уставился на эйдеита.

— А ловко вы провернули дельце, — усмехнулся он.

— Какое дельце? — как ни в чем не бывало удивился Колибриль. — Что вы хотите сказать?

— Сперва вы, будто невзначай, притащили меня именно в этот мозг. Потом мы совершенно случайно наткнулись на диссертацию. А как жеманились! Что, скажете, я неправ?

Колибриль снова кашлянул.

— Я здесь, потому что вам нужен подопытный. Надо же на ком-то испытать машины!

— Для испытания подкровной лодки у вас — превосходное тело, — признался Колибриль. — Я это сразу понял, едва вас увидел.

— Ага! — торжествующе воскликнул Смейк. — Так я и знал! Я тут вместо подопытного кролика!

— Я бы сформулировал иначе, — возразил Колибриль. — Такая возможность не каждому выпадает. Вы могли бы войти в историю.

— Вот как? А если я нажму не ту кнопку? Что, если машина времени унесет меня в ледниковый период? Или космический корабль забросит в соседнюю галактику? Ну? Тогда что?

— Машины устроены отнюдь не так просто. У них вообще нет кнопок. Для выполнения столь сложных функций мало повернуть рычаг. Однако не стану вас принуждать. Нет так нет. Не хотите поучаствовать, вероятно, в важнейшем открытии в истории Цамонии — это сделает кто-то другой.

Смейк ухмыльнулся:

— И это все, доктор? Думаете, стоит потешить мое тщеславие, и я соглашусь на верное самоубийство?

— Да с чего вы взяли, что я собираюсь испытывать машину времени или космический корабль? — перебил Колибриль. — Ну, унесет вас машина времени отсюда в другое измерение — что с того? Ну, узнаю я, что она работает, да ведь сама-то машина исчезнет. А какой мне прок, если вы улетите на космическом корабле? В лучшем случае — дырка в голове. — Колибриль ощупал голову. — Нет, все, чего я хочу, — усадить вас в подкровную лодку и пустить ее в ход. Здесь, в этой комнате. Без погружения.

— Почему же вы сами этого не сделаете?

— Как я уже говорил, я здесь — лишь бесплотный дух. Я не могу ничего потрогать или повернуть. А вы можете.

— А как же ваши крохотные светлячки-помощники?

— Безмозглые создания. Едва сумели притащить машины сюда. А управлять таким сложнейшим прибором должно разумное существо. Чтобы завести машину, нужны руки. Нужны глаза. Нужен голос. И все это у вас есть. Сама судьба привела вас ко мне, понимаете?