Королевское чудовище - Кристина Кашор

А потом течение ее мыслей вдруг оборвало сознание короля. Она обернулась к двери спальни, и удивление ее превратилось в испуг, когда в комнату влетел Нэш.

— Король, брат мой, — изумленно произнесла Клара. — Ты что, не мог подождать, пока она хоть смоет с рук дорожную пыль?

Два десятка стражей Файер упали на одно колено. Нэш их даже не заметил, как не услышал и слов Клары — он прошагал через комнату прямо к окну, у которого стояла Файер, обхватил ее шею ладонью и попытался поцеловать.

Она чувствовала, что это случится, но разум его был слишком быстр и ловок, и ей не удалось тут же схватиться за него. К тому же в прошлый раз он был пьян, и разница сейчас казалась огромной. Чтобы избежать поцелуя, Файер опустилась на одно колено, изображая почтение. Он, не ослабляя хватки, попытался снова поднять ее на ноги.

— Ты ее задушишь, — воскликнула Клара. — Нэш, остановись!

Файер отчаянно схватилась за разум короля, поймала его, снова упустила и решила в сердцах, что лучше упадет в обморок, чем позволит ему себя поцеловать. И тут внезапно руку Нэша оторвал от ее горла другой человек — его она узнала. Сделав глубокий, облегченный вздох, Файер отшатнулась к окну.

— Муза, оставьте нас, — в голосе Бригана звучало пугающее спокойствие.

Охранники исчезли. Бриган сгреб Нэша одной рукой за воротник и грохнул о стену.

— Ты посмотри, что ты творишь, — прошипел он. — Опомнись!

— Простите, — проговорил Нэш с искренним ужасом в голосе. — Я потерял голову. Простите меня, миледи.

Нэш попытался повернуться к Файер, но Бриган крепче стиснул в кулаке его рубашку и прижал к горлу короля, не давая ему двинуть головой.

— Если она здесь будет в опасности, я сейчас же ее забираю. Поедет со мной на юг, ясно тебе?

— Хорошо, — сказал Нэш. — Хорошо.

— Ничего хорошего. Это ведь ее спальня! Скалы, Нэш! Что ты вообще здесь делаешь?

— Хорошо, — повторил Нэш, отталкивая кулак Бригана. — Довольно. Я понимаю свою вину. Стоит мне на нее посмотреть, я теряю голову.

Бриган опустил брата, отошел на шаг и потер лицо руками.

— Значит, не смотри, — проговорил он устало. — Мне нужно поговорить с тобой перед отъездом.

— Идем в мой кабинет.

Бриган кивнул на дверь.

— Буду через пять минут.

Нэш покорно повернулся и протопал к выходу. Загадочная не состыковка: старшего из сыновей называют королем, но кто же из них король на самом деле?

— Как вы, миледи? — спросил Бриган, хмуро глядя вслед брату.

Файер схватилась за ноющую поясницу. Отвратительно.

— Все хорошо, ваше высочество.

К' — Кларе вы можете доверять, миледи. И моему брату Гарану тоже. Еще Уэлкли и одному или двум приближенным короля — тем, кого укажет Клара. Раз с вами нет лорда Арчера, я хотел бы сопроводить вас домой лично, когда в следующий раз соберусь на север. Я езжу по этому пути не реже чем раз в несколько недель. Вам это удобно?

Совсем неудобно и очень, очень долго. Но Файер, с трудом сглотнув, согласно кивнула.

— Мне нужно идти, — сказал Бриган. — Клара знает, как со мной связаться.

Она кивнула снова, и принц, повернувшись, вышел из комнаты.

Приняв ванну, Файер согласилась на массаж и теплый компресс от такой умелой целительницы, что махнула рукой даже на то, что та никак не могла оторвать взгляд от ее волос. Одевшись в самое простое платье из тех, что ей принесла на выбор служанка с широко распахнутыми изумленными глазами, она наконец почувствовала себя в своей тарелке — насколько это было возможно в чужих, незнакомых комнатах, не зная, чего ожидать от этой странной королевской семьи. Да еще без музыки — ведь скрипка вернулась к законному владельцу.

Первое войско получило недельный отпуск, а потом должно было двинуться в путь под началом того, кому Бриган поручил руководство. Выйдя из ванной, Файер обнаружила, что командующий решил оставить ей ее стражников. Правила были прежние: шесть воинов всюду сопровождают ее, две женщины спят вместе с нею в спальне. Ей было жаль, что им приходится продолжать исполнять такой скучный приказ, но еще больше Файер досадовала при мысли, что они снова все время будут маячить у нее перед глазами. Бесконечное желание одиночества терзало, словно теребящая рану повязка.

Когда пришло время ужинать, она отговорилась болью в спине, чтобы не появляться так скоро перед Нэшем и его придворными. Король прислал к ней в покои слуг с тележками, на которых было столько еды, что можно было до отвала накормить всех жителей ее родного каменного дома, да еще и арчерова в придачу. Только вспомнив Арчера, Файер тут же погнала мысли о нем прочь — слишком близко подступили слезы.

После ужина пришел Уэлкли, неся с собою четыре скрипки — по две между пальцами каждой руки. Скрипки были изумительные, роскошные в каждой своей детали, волшебно пахли деревом и лаком и мерцали коричневым, оранжевым и багряным. Лучшие, какие только удалось найти за такой короткий срок, объяснил Уэлкли. Она может выбрать одну из них в качестве подарка от королевской семьи.

Файер подумалось, что она примерно представляет себе, кто именно из королевской семьи нашел среди своих забот время приказать собрать все лучшие скрипки в городе, и слезы снова предательски вскипели в горле. Одну за другой она брала скрипки из рук управляющего, и каждая из них была прекрасней предыдущей. Уэлкли терпеливо ждал, пока Файер играла, проверяя, как они ложатся под подбородок, пробуя кончиками пальцев остроту струн, вслушиваясь в глубину звука. Одну из них она все никак не могла выпустить из рук: покрытие у нее было медно-красное, а чистота звука — хрустальная, как звезда в небе, ясная и одинокая; почему-то это напомнило ей о доме. «Вот она, — сказала себе Файер. — Вот эта. Единственный ее недостаток, — улыбнулась она Уэлкли, — в том, что она слишком хороша для такой посредственной скрипачки».

В ту ночь ей не давали уснуть не только воспоминания, но и боль и волнение. Смущаясь двора, полного людей даже в этот час, и не зная, куда сунуться в поисках тишины и звезд, она вместе с шестью своими стражами направилась в конюшни и оперлась о дверь стойла перед своим дремлющим конем, склонившимся, по обыкновению, на одну сторону.

«Зачем я сюда приехала? — спрашивала она себя. — Во что я ввязалась? Мне здесь не место. Ох, Малыш. Что я тут делаю?»

Из греющей душу любви к своему коню она соорудила хрупкое, переменчивое нечто, почти похожее на храбрость, и взмолилась, чтобы этого оказалось достаточно.