Признак высшего ведьмовства - Надежда Первухина

Лариса каждый день, окончив кормление, клала малюток в двухместную детскую коляску и отправлялась на прогулку — чтобы Аня и Лена могли своими разноцветными глазами смотреть на яблоневый сад, на ветки вишен, окутанные прелестью нескончаемого цветения. Возле одного из прудов была выстроена элегантная и простая, как костюм от Шанель, беседка. В ней Лариса и девочки отдыхали после долгих прогулок, наслаждались теплом вечного майского дня, слушали пение птиц и плеск карпов в пруду… Близнецы дремали, Лариса погружалась в чтение очередной книги, прихваченной из библиотеки фламенги. Жизнь густела и застывала, как капля меда на солнце; волнения, страдания, печаль и несбывшиеся мечты не имели к теперешней жизни Ларисы ни малейшего отношения. Но бывшая отравительница, до сих пор не расставшаяся с тем внутренним «я», которое больше всего походило на удар катаны, предполагала, что такое бездеятельное счастье не может длиться долго. И она не ошиблась.

Фрида вернулась столь же внезапно, как и уехала. Впрочем, внезапные исчезновения и появления были вполне во вкусе фламенги, — возможно, она делала это для того, чтобы не позволить Ларисе затосковать рядом с ней, пресытиться страстью и ласками. А вот тосковать без Фриды — о да, это пожалуйста. Фла-менга хотела, чтобы Ларисины чувства к ней всегда были свежи, как роса поутру.

Итак, Фрида вернулась. Стоял майский вечер, пленительный, как и прочие вечера в поместье фламенги. Лариса только что уложила детей спать и вышла в сад подышать воздухом, насыщенным ароматом шиповника и фрезии. Когда она подошла к скамейке, то услышала шорох гравия на подъездной дорожке. Лариса обернулась:

— Фрида!

Фламенга стремительно подошла к ней, нежно и крепко обняла:

— Вот ты где прячешься! Милая Лара… Как ты, как дети?

— Все в порядке, Фрида. Но мы скучали без тебя.

— Неужели?

— Воистину так.

— Я растрогана, — улыбающаяся Фрида легким поцелуем коснулась Ларисиных губ. — Но идем в дом. У меня есть новости. Ты ужинала, кстати?

— Конечно. Твой повар, кажется, решил превратить меня в толстуху: из-за того, что я кормлю девочек грудью, он подает мне на стол такие лакомства, что просто невозможно удержаться. Ведь это твое коварство?

— Да, любовь моя. Не волнуйся, полнота тебе не грозит. Так что поужинай со мной.

— Фрида!

— Что такое?!

— Зачем ты меня томишь? К чему эти разговоры об ужине?! Давай сразу к делу — ведь ты не зря пропадала столько времени в том мире.

— Ларочка, ты, как всегда, гений проницательности.

— Ничего подобного. Просто ты любишь тянуть кота за хвост, а я предпочитаю этот хвост отрубить одним махом.

— Бедный кот!

— Фрида…

— Хорошо, идем в дом. Я действительно должна серьезно поговорить с тобой. Но, надеюсь, ты хотя бы позволишь мне перед этим разговором взглянуть на наших малюток?

Разумеется, это был риторический вопрос. Фрида не только проверила, как обстоят дела у прелестных Ани и Леночки, но и заставила-таки Ларису разделить с нею легкий ужин.

Когда с ужином, любованием младенцами и прочими мелочами, которыми Фрида словно задалась целью изводить нетерпеливую Ларису, было покончено, фламенга позвала Ларису в библиотеку.

Там они сели в старинные уютные кресла напротив низенького восьмиугольного стола. На столе всегда стоял подсвечник с новыми свечами — и слуги в доме, и Лариса знали, что Фрида не любит электрического освещения, предпочитая живой и близкий к ее собственной сущности огонь.

Лариса зажгла свечи, их мягкий, словно сливочный свет лег на ртутное лицо Фриды и отразился в этом лице, как в зеркале.

— Итак? — вопросительно посмотрела на Фриду Лариса.

— Итак, — с улыбкой согласилась Фрида.

И, словно фокусник извлекает из рукава бумажный букет, фламенга неуловимым движением длинных пальцев извлекла из своей ладони маленький, радужно сверкнувший в свете свечей диск.

— Компакт-диск? — удивилась Лариса. — И ты из-за этого пропадала столько времени?

— Совершенно верно. Только это не обычный компакт-диск, изготовленный людьми. Этот диск, можно сказать, плоть от плоти моей…

— Не понимаю. Прости, никогда бы не подумала, что ты имеешь хоть малейшее отношение к компьютерам и всякой, связанной с ними мелочовке. В твоем поместье нет ни одного компьютера. Так зачем тебе диск?

— Лариса, иногда ты рассуждаешь как ребенок. Мой очаровательный, нежно любимый ребенок. Зачем мне компьютер, если я сама способна стать накопителем информации… Я, право, полагала, что ты спросишь меня, что находится на этом диске.

— О да. Спрашиваю.

— Здесь находится информация, которую я украла…

— Копировала?

— Нет, именно украла, основательно разрушив базу данных некой Ложи Магистриан-магов. Ты что-нибудь слышала о Ложе Магистриан-магов, Ларочка? В прошлой жизни тебе никого из ее членов не приходилось травить?

Лариса подумала мгновение и ответила очень серьезно:

— Нет, не приходилось. Я помню всех своих клиентов. Среди них не было ни одного, как его бишь, Магистриан-мага. И спешу тебя уведомить, я никогда не слышала о существовании той организации, про которую ты мне только что сказала. Это что, клуб по интересам? Общество любителей изображать из себя специалистов в области магии?

— Ты несколько неточно дала определение. Да, это общество. Только не любителей и не специалистов в области магии. Это общество магов. Настоящих магов, душа моя.

— Фрида, я вспоминаю один наш недавний разговор. В нем мы пришли к убеждению, что магии как реальной силы не существует, а существуют лишь человеческие домыслы о ней. Выражаясь литературно, си-мулякры.

— Верно. Но адепты ложи мыслят иначе. Для них магия была и остается силой, знанием, властью — поскольку они беззаветно верят в нее. Их вера воззвала к бытию небытие, и несуществующая магия стала существующей, реальной и действенной.

— То есть ты хочешь сказать, что они способны проделывать всяческие фокусы по управлению стихиями неба и земли (не знаю, чем там еще занимается магия)?

— Да, способны. Я же говорила тебе, что магия становится в человеческом мире все более реальной, а значит, ее носители активны и дееспособны. Они уже мнят себя властителями мира, Лариса. У Ложи Маги-стриан-магов имеются адепты и филиалы по всему миру. Они, как бы это выразиться, реабилитируют и пропагандируют магию, вербуют неофитов из людей с хорошим потенциалом воображения и постепенно делают из этих людей магов. И однажды ложа захочет полной власти над миром.

— Фрида, это невозможно. Во всяком случае, хотя бы потому, что сейчас мир реально принадлежит вам, фламенгам, и лишь номинально — людям. Ваш вид —

первый в Последовательности Видов.