Гонка на выживание - Вадим Филоненко

Как только мы приземляемся, «Бутвиль» врубает круговое освещение и теперь сияет в ночи, словно рождественская елка. Бросаю настороженный взгляд на оружейный люк «Бутвиля», ожидая увидеть торчащий из него пулеметный ствол, но ствола не видно, и люк закрыт, что говорит о мирных намерениях его хозяев. Впрочем, люк недолго и открыть…

Мы с Крысой покидаем свои мобили и идем к парням. Они обмениваются с Томом приветствиями, но руки друг другу не жмут. Крыса называет им мое имя – Брайан, а из них представляет только одного, как я понимаю, главного – Эрика. Этот Эрик сразу напоминает мне шарик ртути – скользкий и ядовитый. В общем, неприятный тип, но, как говорится, мне с ним не в разведку идти.

– Ладно, Том, – говорит Эрик, – ты отчаливай, а мы дальше без тебя побазарим.

– Так не пойдет, – возражает Том. – Давайте при мне.

– При тебе разговора не будет! – отрезает Эрик и поворачивается, чтобы уйти.

Крыса бросает на меня вопросительный взгляд. Едва заметно прикрываю веки: езжай, мол, я уж как-нибудь сам.

– Ну, раз так… – Том пожимает мне на прощанье руку, поворачивается к Эрику и с нажимом говорит: – Брайан мой кореш и если что…

– Понял, – растягивает в дружелюбной улыбке губы Эрик, но его глаза леденеют.

Мы в молчании ждем, пока Том сядет в свой мобиль, провожаем взглядами взлетающую яркую каплю.

– Ты тот самый Брайан Макдилл? Гонщик «Отвязных Стрельцов»? – спрашивает один из парней Эрика. В его голосе звучат напряженные, если не сказать враждебные нотки. Да, это точно не мой фанат. Хотя, его лицо мне кажется смутно знакомым…

– Он самый, – с усмешкой киваю я. – Дать автограф?

– Засунь свой долбаный автограф… – агрессивно начинает парень, но Эрик вовремя останавливает его: – Умолкни, Дик, вначале дело.

Дик замолкает, дергает щекой и волком смотрит на меня. Я отвечаю ему тем же, а Эрик примирительно говорит:

– Остыньте, мужики, все разборки потом… Так тебе нужен гипноизлучатель? Портативный или…

– Портативный.

– Цену знаешь?

Киваю. Цена мне известна лишь приблизительно, но ему незачем знать об этом.

– Платить будешь сразу? – уточняет Эрик.

– Сразу, – отвечаю, – как только получу товар.

– Это понятно. – Эрик делает знак второму из парней, высокому и худому, как жердь, спокойному и молчаливому.

Тот достает из машины футляр и протягивает мне. Открываю и вынимаю игрушку, как две капли воды похожую на ту, что я отобрал у Ирэн. Нажимаю едва приметный бугорок на ручке, как меня учил док Рабиш. Раздается щелчок, и у меня на ладони оказывается диск. Все в порядке. Можно платить.

– Восемьсот, – говорит Эрик.

В первый момент теряюсь от такой наглости, а потом отрезаю:

– Это не смешно! Говорю же, я знаю цену.

– Моя цена восемьсот. – Эрик смотрит мне прямо в глаза, ясно вижу в них какое-то напряженное ожидание. Похоже, дело здесь не только в деньгах…

– Сто, и то я переплачу как минимум тридцать кусков.

– Ты не понял, я не торгуюсь, – хищно прищуривается Эрик. – Если тебе нужна эта игрушка, плати, если нет, не отнимай у меня время.

«Восемьсот тысяч! Такую сумму не соберу ни за что», – мелькает отчаянная мысль. Это же целое состояние! Мой полугодовой заработок. А, к примеру, такому, как Рабиш – главврачу преуспевающей клиники, чтобы собрать эдакие деньжищи, пришлось бы не есть не пить года два. А медсестре вроде Ирэн и все десять лет.

– Мне нужно позвонить, – говорю Эрику. Он равнодушно пожимает плечами.

Отхожу в сторонку и набираю на коммуникаторе код Тома, радуясь, что он догадался сбросить мне его перед вылетом.

– Проблемы, Брайан? – тотчас откликается Том.

– Похоже на то. Он заломил такую цену, что… У тебя нет другого купца на примете?

– Нет. Эрик в этой теме единственный. А сколько он хочет?

– Восемьсот.

Том замолкает и молчит довольно долго.

– А у тебя сколько? – наконец, спрашивает он.

– Сто. Я думал, что излучатель столько стоит.

– Ты правильно думал, – откликается Крыса. – Тут что-то не так. Я давно знаю Эрика. Он, конечно, мразь еще та, но купец честный. Не понимаю, с чего он вдруг так зарвался.

А я, кажется, понимаю. Похоже, Эрик и не собирается продавать мне гипноизлучатель. Почему? Ответ очевиден: потому что так хотят таинственные «игроки». Они предвидели, что я так или иначе выйду на Эрика, и запретили ему продавать мне «игрушку». Может, и не впрямую запретили, а с помощью того же гипноизлучателя, но от этого не легче.

– Знаешь что, давай пока отложим это дело, – предлагает Том. – Через недельку-другую все устаканится, и я куплю для тебя излучатель за сотку у того же Эрика через подставных лиц.

– Не пойдет, – отказываюсь. – Он нужен мне прямо сейчас.

– Тогда… Я могу дать тебе четыреста кусков. Сможешь собрать остальное?

– Еще триста, – прикидываю. – Нет, боюсь, не наскребу.

– Значит, все-таки придется отложить, – говорит Том. – Другого выхода нет.

Придется отложить, выхода нет… Эти слова стучат в моей голове пулеметным стаккато – смертельным и горячим… Придется отложить. Но это означает убить Ирэн! Как наяву, слышу слова Рабиша: «…в их планы входит непременная, я подчеркиваю, непременная гибель Ирэн…» Чувствую, как тяжело, яростно ударяет сердце, а перед глазами встает кровавая пелена. Падлы! Ну что она вам сделала?! За что вы ее?!

Ирэн… Неэффектная серенькая мышка. Она сумела чем-то зацепить меня. Глубоко зацепить, по-настоящему – так, что ради нее я, что называется, «готов стрелять».

Нащупываю под курткой рифленую рукоять бластера и несколько секунд всерьез прикидываю, а не забрать ли гипноизлучатель силой. Их трое, и на пай-мальчиков они совсем не похожи. Мой единственный шанс – застать их врасплох и завалить всех троих, пока они не очухались. Такой вот размен – их жизни против жизни Ирэн. Что ж, раз так, значит, так, но без гипноизлучателя я отсюда не уйду!

Выхватываю из-под куртки бластер, теряю драгоценное мгновение, чтобы нащупать предохранитель, и опаздываю – три ствола смотрят мне точно в грудь. Я замираю, держа палец на спусковом крючке.

– Зря ты так, – щурится Эрик. – Мы с тобой вроде по-честному.

– По-честному?! Это восемьсот-то кусков по-честному?!

– Товар мой, я назначаю цену, а тебе решать, брать или нет, – парирует Эрик.

– У меня нет таких денег, – говорю и чувствую, как от напряжения потеет сжимающая рукоять бластера ладонь.

– Тогда приходи, когда будут, – нагло усмехается он.