Гонка на выживание - Вадим Филоненко

Дик протягивает лист распечатки спецификации и говорит:

– Смотри, всего вас девятнадцать. Вот этот, этот и эти – шантрапа, «бревна», «лом». Этих двух не знаю, а вот здесь Башня. Он, как правило, лидирует в двух гонках из трех. У него три синих, запомни. Он стартует почти в центре, так что сразу уйдет в отрыв, а тебя перед «горловиной» зажмут, оттиснут назад. Но ты не паникуй, отступи. Ты потом наверстаешь на «Адской мельнице». Там все тормознут, а ты рви вперед. Если проскочишь на всем ходу, считай гонка твоя. Если, конечно, тебя Мрак на выходе не зажмет. Он в последний раз именно там меня подстерег. Я уже расслабился, думал все, сюрпризы кончились, до финиша чистая прямая, а тут… – Дик делает выразительный жест. – Короче, очнулся я уже в реанимации… Говорят, по кусочкам собирали… Правда, тогда у нас еще напалма на мобилях не было. А сейчас Мрак вряд ли рискнет напрямую биться – ведь если что, взорвутся оба. Но лучше все же держись от него подальше – он парень отморозистый, мало ли что ему в башку встрянет.

– А Мрак где стартует?

– Вот, – показывает Дик. – Он крайний справа, ему тоже со стартом не повезло. Значит, злой будет, по трупам пойдет. Кстати, у него один зеленый, легко запомнить.

– А рядом со мной кто? – киваю на соседний «Эрроу».

– Три зеленых… щас глянем… – Дик сверяется со спецификацией и пожимает плечами: – Какой-то Джордан Бинг. Никогда о нем не слыхал. Хрен его знает, что за птица. Погоди-ка, я ему в рожу посмотрю.

Дик идет к «Эрроу» и стучит в закрытое стекло.

– Слышь, братан, у тебя попить нету?

Стекло опускается и высовывается рука с фляжкой. Дик пьет, а потом возвращает флягу и идет ко мне.

– Ну как? Узнал его? – спрашиваю.

Дик делает в ответ выразительную гримасу и ехидно говорит:

– Может, и узнал бы, если б морду его увидал. Но он, как и ты, в закрытом шлеме. Блин! Развели тут секреты, мать вашу!

– Я репутацию свою берегу. Меня за участие в этом отстое по головке не погладят! – повышаю голос.

– Да ладно, чего ты. Я ж не про тебя, я ж про него… – Дик мнется, дергает щекой и, заикаясь на каждом слове, говорит: – Слышь, Бра… э… Маоли, тебе и впрямь так нужен… та вещь?

– Любой ценой! – отрезаю я.

Дик порывается что-то сказать, но тут раздается громкий сигнал предстартовой готовности.

– Ладно, Маоли, – поспешно говорит Дик, – мне надо валить со старта, а тебе удачи!

Он делает жест, словно собирается пожать мне руку или похлопать по плечу, но не решается, и делает вид, что просто поправляет на мне страховочные ремни.

– Мы после гонки выпьем с тобой, Дик, обмоем мою победу, – обещаю ему.

Он светлеет лицом, улыбается и рысцой бежит к лифтам. А я захлопываю дверцу «Сантвилла», выключаю свет, откидываюсь в кресле, затягиваю страховочные ремни и жду команды зажечь «светлячки».

Тем временем фонари на стартовой площадке гаснут один за другим, и на меня обрушивается ночь. Глаза еще не привыкли к темноте, к тому же она усугубляется полной тишиной и потому кажется особенно глубокой – ватной, давящей. Словно я вдруг оказался в открытом космосе – один и без скафандра. Или зарыт живьем под землю. Короче, ощущения не из приятных. И хотя я парень не очень-то впечатлительный, но у меня, того и гляди, мурашки побегут по коже. Но тут звучит команда: «Зажечь светлячки», и я прихожу в себя, избавляясь от наваждения. Нажимаю клавишу, как велел Дик, и смотрю на вспыхивающие в ночи крохотные цепочки звезд – это заработали вешки мобилей и трассы.

Вглядываюсь в начало трассы повнимательнее. Сверяю увиденное с показаниями локатора. Так, похоже, огоньки обозначают контуры зданий не целиком, а лишь углы и повороты. И на том спасибо. Могло быть хуже, хотя… куда уж хуже! По такой трассе и днем-то гонять чревато. Чего стоит одна только «горловина» – узкий, в размер двух мобилей, туннель в бетонной стене, которая отсекает первый полукилометр трассы от остального пути. Туннель расположен на высоте тридцати метров над уровнем стартовой площадки и точно по центру от ее краев, так что при старте преимущество получат те мобили, которые сорвутся из середины ряда. А мне, и другим «крайним» придется либо немного отстать, либо, напротив, ломануться вперед и «потолкаться локтями» за право преимущественного прохода. Дик советовал мне отстать, но я еще не решил, как поступить.

Ладно, все мысли прочь, сейчас надо просто расслабиться и позволить глазам привыкнуть к темноте. Так и делаю. Сижу, вглядываюсь в ночь и слушаю размеренное биение собственного сердца.

Но вот отпущенные нам на привыкание к темноте пятнадцать минут проходят, и раздается предупреждающий сигнал обратного отсчета, а затем механический голос произносит:

– Девять…

Стряхиваю с себя ленивое оцепенение, запускаю инерционный движитель и начинаю плавно наращивать его мощность.

– Восемь…

Буквально кожей ощущаю, как по опоясывающей мобиль композитной трубе струится инерционная смесь – ровно и сильно, и в такт ее движению работает мое сердце, насыщая адреналином кровь.

– Семь… Шесть…

Врубаю горизонтальные двигатели и совмещаю их работу с инерционным вертикальным.

– Пять… Четыре…

Смотрю на мелькающие по экрану цифры – показатели работы двигателей. Так… напряженность электромагнитного поля… в норме… расчетная скорость отрыва… в норме… угол подъема… ага, его надо немного подправить, чтобы старт пошел вверх и вперед под определенным углом – мне бы надо с одного захода вписаться в «горловину».

– Три…

Мой разум ясен, как никогда. Чувствую одновременно небывалый кураж и абсолютное сосредоточение. Ох, и люблю я это дело, ребята!

– Два…

Сливаюсь с машиной, растворяюсь в ней, становлюсь ее мозгом, ее продолжением, и она оживает, и тянется ко мне, и радуется, и нетерпеливо трепещет в предвкушении…

– Старт!

Резко отпускаю гравитационный якорь, машина подпрыгивает, как сноровистая лань, вливаясь в стаю себе подобных. Ну, понеслось!

Первые «серединные» мобили уже исчезают в «горловине», и приближается наша очередь – «левых» и «правых». Мне удается выжать на старте весьма приличную скорость, и я вырываюсь вперед, возглавляя группу «левых», а справа к нам несется темная туча мобилей, и из нее уже слышатся грозовые раскаты первых – к счастью, недостаточно сильных для взрыва – столкновений. Это работает Мрак, не иначе. Его «Эрроу» проходит сквозь свору мобилей, как нож сквозь масло. Его боятся и стараются не связываться – шарахаются в сторону, уступая дорогу и надеясь потом наверстать на прямых и широких участках пути.

К узкому жерлу «горловины» мы с Мраком подходим одновременно, нам в задницы дышит «Эрроу» таинственного Джордана Бинга, а следом тянется плотный косяк остальных.