Там, где тепло - Павел Корнев

– Уважаемый, – окликнул я возницу, – а ведь если через Нижний ехать, можно было бы уже сегодня через границу перейти! Там дорога попрямее будет.

– А смысл? – огладив бороду, пробубнил дядька. – Так и так на ночевку останавливаться придется. За день до Северореченска даже на грузовиках не добраться.

– Ну, большинство же именно так почему-то ездит?

– Ну и пусть их, – философски вздохнул возница. – Выезжают ни свет ни заря, приезжают уже затемно. Потом отсыпаются и в итоге в Северореченск добираются разве что на три часа раньше нашего. К тому же в Песчаном ночевка куда дешевле обходится.

– А еще по Южной дороге Комвнешторг свои обозы пускает, – подколол дядьку пиромант, но тот на эту провокацию никак не отреагировал.

– А почему Песчаное, а не Лисьи Выселки? – поинтересовался я.

– Песчаное село спокойное, правильное, – просветил меня возница. – А в Лисьих Выселках всякая шваль крутится, того и гляди, обчистят. Никакого порядка.

– Ясно, – кивнул я и настороженно глянул в небо.

Ветер еще немного усилился и теперь обжигал совсем уж ледяными порывами. И ко всему прочему впереди, на самом горизонте, появилась легкая белесая дымка, а магическое поле начало терять свою однородность и понемногу расслаивалось из-за колючими волнами накатывавшей с юга энергии.

– Марин, выпей еще экомага, – посоветовал я девушке, чувствуя странную ломоту в суставах, явно спровоцированную не вчерашним ранением, а приближающейся бурей. – Не нравится мне все это.

– Что такое? – забеспокоилась Марина.

– Скорее всего, на нас надвигается фронт повышенной магической активности, – потянул носом морозный воздух тоже почувствовавший неладное пиромант. – Так, Евгений?

– Похоже на то…

Я закрыл глаза и отправил вдоль дороги выпущенное на волю ясновидение. Беспросветно-черная подложка мироздания постепенно затопила окружающую действительность, а предвидение уносило меня все дальше и дальше. Но вскоре перед глазами замелькали ослепительные белые точки, магическая энергия, подобно раскаленным призрачным иголкам, начала вонзаться в голову, и я поспешил открыть глаза.

– Ну как? – спросила уже доставшая горошину экомага девушка.

– Пей, – поморщился я. – Буря точно будет, только не знаю, насколько сильная.

– Вот и у меня кости ломит, – пожаловался дядька. – Не к добру это…

Марина закинула в рот пилюлю, запила ее глотком коньяка и спрятала фляжку под одежду.

– И что дальше? – спросила она, поправив сбившийся воротник.

– Как бы возвращаться не пришлось, – пробормотал встревоженный возница.

И в самом деле – небо с левой стороны заметно потемнело, а значит, вслед за магической навстречу шла и обычная буря. Думаю, совсем скоро заметет вьюга, и безмятежное путешествие превратится в схватку с разбушевавшейся стихией. Но, с другой стороны, наверняка торговцы не первый раз в такие ситуации попадают.

Тут сзади послышалось несколько пронзительных трелей; обернувшийся возница тихонько ругнулся и направил сани впритирку с выраставшими на обочине сугробами. А потом, достав свисток, и сам подал товарищам какой-то заранее оговоренный сигнал.

– Останавливаемся, что ли? – удивился Напалм.

– Нет, – ответил дядька. – Просто кто-то нагоняет, надо пропустить. Сами послушайте – моторы гудят.

Я прислушался и с трудом уловил какой-то непонятный шум. Встречный ветер уносил его вдаль, но возница оказался прав: вскоре нас обогнали прошедшие почти впритирку с санями грузовики. Обойдя обоз, три ЗИЛа с зарешеченными окнами поморгали фарами и, прибавив скорость, скрылись за поворотом.

– Пронесло, – с облегчением выдохнул возница, которого неожиданно выбил из колеи вид сидевших в кабинах и кузовах вооруженных парней. – Каждый раз, как в русскую рулетку играем. Никогда не знаешь, когда выстрелит.

– Ты ж говорил вроде, на автомобилях лихие люди не катаются? – удивился я.

– Ну, мало ли…

– Часто на вас нападают? – спросил пиромант, безуспешно пытаясь закрыться от ветра воротником. Из-за мороза он не испытывал ровным счетом никакого дискомфорта, но летевшая в лицо снежная крупа не пришлась по нраву и ему.

– Нет, слава Господу, – вздохнул дядька, – но бывало, бывало…

– А впереди-то совсем потемнело, – заметила Марина.

И точно – по небу начала расползаться даже не свинцовая хмарь снеговых облаков, а самая настоящая чернота, отгородившая от нас солнце непроглядной пеленой. Сразу стемнело, а ветер и вовсе будто сорвался с цепи, и под полозья саней начали то и дело попадать сломанные его резкими порывами ветки.

Тут дорога резко повернула, и почти сразу из-за деревьев показались серые крыши домов на окраине Рудного, освещенные тусклыми лучами солнца. Небо над заброшенным городом пока еще оставалось чистым, а вот объездную дорогу, у поворота на которую и остановился обоз, уже заволокла пелена снежной бури.

Неподалеку от нас стояли с работавшими вхолостую двигателями грузовики, и охранники настороженно уставились на их водителей, яростно о чем-то споривших. Наконец, те пришли к какому-то соглашению и забрались в машины. ЗИЛы, вспахивая шинами снег, с трудом развернулись на небольшом пятачке и отправились в обратный путь. Когда головной грузовик поравнялся с обозом, в распахнувшуюся дверцу выглянул водитель:

– С юго-востока буря идет, окружную дорогу уже затянуло.

– Вижу, – невозмутимо кивнул Михаил Григорьевич.

– Мы решили не рисковать.

Мужик скрылся в кабине, и ЗИЛ, надсадно рыча мотором, стронулся с места.

– О, блин, приплыли, – вздохнул Напалм. – «Мужики такой печали отродяся не видали…»

– Может, придумают чего-нибудь, – пожал я плечами.

– Теперь понятно, почему никто навстречу не попадался, – задумчиво глядя на окраины Рудного, пробормотал начальник охраны.

– И что делать будем? – обернулся к нему Михаил Григорьевич. – Возвращаться нельзя.

– Нельзя, – подтвердил Константин. – Но и по окружной уже не проехать.

– Напрямик?

– Придется рискнуть. Думаю, успеем проскочить…

– Эй, вы чего это? – всполошился Кирилл Ефимович. – Надо возвращаться! Еще не хватало, чтобы буря в Рудном застала! Там и дорога-то не расчищена, поди!

– Да нет, многие напрямик срезают, – не согласился с ним начальник охраны и окликнул парня в камуфляжном полушубке: – Иосиф! Подойди, пожалуйста!

– Слушаю, – незамедлительно выполнил распоряжение охранник, оказавшийся тем самым колдуном.

Хрупкого сложения и невысокий, на фоне остальных бугаев он смотрелся затесавшимся в компанию тяжелоатлетов пианистом, и я даже удивился, что не обратил на это внимания с самого начала. Лицо Иосифа прикрывали поднятый воротник и опущенная на самые глаза шапка, и наружу торчал лишь длинный прямой нос, к которому теснились близко посаженные глаза. И вот эти самые глаза – слегка навыкате, темные и настороженные – пианисту принадлежать не могли совершенно точно.