По праву зверя - Анна Владимирова

— Да, масштабы пугают… Но ты предлагаешь вмешать сюда Крайтон.

— Не весь Крайтон, а только мое правительство.

— С чего ты взял, что они помогут?

— Люди воюют с нами втихую, Рамис. Меня продержали в лаборатории на наркоте пять лет. На вас натравили мутантов — результаты деятельности этих лабораторий, — терпеливо вернулся я к уже сказанному ранее, хоть и терпеть не мог повторять. — Это — дело таких, как я. Тебе нужна здесь помощь — выгрести этих мутантов и не дать им стереть Юг в пыль.

— А потом и нас поставит на колени, — усмехнулся он под хрустальный звон графина.

— Тебя раньше похоронят! — рыкнул я, рывком поднимаясь. Позади послышались щелчки вылетающего из креплений оружия, но я и ухом не повел. — Я могу не справиться! Даже с моими подчиненными! То, что у Аль-Винье за забором, ни черта уже не тянет на личную вендетту! Я перебью всех твоих врагов — не вопрос, но главный останется — Даргард. И он придет к тебе и твоему народу.

Рамис стоял ко мне спиной, сжимая в пальцах бокал с жидкостью орехового цвета, и не шевелился. Молчание затянулось.

— У нас с тобой договор, — наконец, глухо выдавил он, оборачиваясь. — Я не жду от тебя ничего большего. С остальным справлюсь сам.

Я медленно втянул воздух, чувствуя невероятную усталость.

— Хорошо. Мне, в общем, плевать. Я давно завязал со службой, — соврал я, поднимая руки ладонями вверх. При этом раненную так и тянуло вниз, а меня самого — к моему врачу. — Мое дело — предупредить и успеть свалить отсюда. Поэтому в моих интересах выполнить твое условие быстрее.

— Вот и отлично, — повернул он ко мне голову.

Я развернулся и направился к выходу.

Не было ничего отличного. Понимал Рамис или нет, что теперь, когда у меня есть команда, пусть и потрепанная — его шансы противостоять мне стремятся к нулю? Надеюсь, что нет. Иллюзия всесилия — она весьма устойчивая, и я на это рассчитывал. Потому что перебить враждебный клан сложнее, чем пробраться к средству связи здесь.

Но если выбирать этот путь, то я лишусь возможности увезти отсюда Хайди до того, как тут все рванет.

Оставался еще один вариант — найти все же своих здесь и связаться с Крайтоном через них. Странно, что они сами еще не приняли мер. Не могли же не докладывать об обстановке…

В мрачных мыслях я дошел до госпиталя. Народу в коридорах поубавилось. Всех моих разложили по койкам, кто-то сидел в коридоре. Взгляды потерянные и загнанные, но на меня поглядывали как на бога. Становилось стыдно, что бросил. Но откуда мне было знать?

Лукаса нашел в реанимации, надежно обмотанного бинтами, подключенного к приборам и капельницам.

— Привет, босс, — слабо улыбнулся он. В груди шевельнулось какое-то незнакомое тепло. Казалось, Хайди вытопила там много свободного места, теперь завелись совсем уж незнакомые эмоции. Я молча опустился на стул, чувствуя, что ноги дрожат от усталости. Нужно искать своего доктора и забирать на индивидуальную терапию. Мне необходимо ее тепло, прикосновения, чтобы вспомнить, зачем дышать… Пока каждый вдох давался все сложнее. — Не вовремя мы тут высадились.

— Да, — кивнул я. — Приходи в себя. Много времени может не быть.

— Завтра встану.

Нужно было что-то сказать о тех, кого он… мы спасти не смогли… Но я не мог. Я виноват.

Быть праймом — это не только распоряжаться силой и другими мужчинами моего рода. Я использовал их, ненавидел, хотя они все были такими же заложниками ситуации. А потом бросил на произвол судьбы. Вина за их смерть лежит на мне. И извиняться смысла не было. Какими бы они ни были недоделанными — они пошли за мной и стали моей стаей.

— Блейк…

Встретиться с взглядом Лукаса стоило последних сил.

— Спасибо, что вернулся за нами.

— Не за что. — Я поднялся с трудом и вышел из палаты. И не поверил глазам — моя целительница сидела, свернувшись у стенки, и… похоже, спала. — Хайди! — прорычал я тихо, наклонился и подхватил встрепенувшуюся девушку на руки. — Что ты тут делаешь?!

Она с испугу схватилась за меня, хлопая красными сонными глазами, пытаясь что-то лепетать и возмущаться, но я не слушал. Прижал к себе и понес в комнату.

Уже светало, и было удивительно тихо. Будто и не было тут войны, угрозы… Холодный воздух наполнился запахами сада, а еще, кажется, приближавшейся грозы. Но все это осталось за порогом, когда я устремился к нашей комнате.

— Блейк, — возобновила попытки ретироваться Хайди из моих рук, — тебе нельзя меня таскать… Выпусти.

— Мне лучше знать, кого можно таскать, — устало огрызнулся, толкая двери в комнату.

Сбросив туфли, направился прямиком к кровати и уложил свою ношу в ее центр. Она завозилась с халатом, но сил ждать уже не было — усталость рубила, казалось, на лету. Я выдрал Хайди из одежды, стянул остатки своей с себя и потянул на нас покрывало. Девушка прижалась ко мне, прерывисто вздохнув, и не было в моей жизни другого более важного момента. Я вжал ее в себя, запуская пальцы в волосы, и уткнулся носом в ее макушку, пропитавшуюся больничными запахами. Но было плевать — так, значит так. Она всегда будет пахнуть больницей… и новой жизнью. А я буду дышать ею.