По праву зверя - Анна Владимирова

— Думала убедить сделать так, как ты хотел — обратиться к Крайтону…

От его резкого выдоха я вздрогнула:

— И как же ты его собралась убеждать?

— Просто поговорить!

Блейк усмехнулся:

— Просто поговорить? — повторил эхом мои слова. И тут же запустил пальцы между моих ног, прижимая к себе. Я вскрикнула, обхватывая его запястье, но противостоять Блейку никогда не было возможности. Одним движением он выбил из груди стон и сломал сопротивление. — Ты пошла пользоваться его желанием тебя заполучить, милая… Давай не будем врать друг другу, да?

Я дернулась, но он только увеличил давление пальцев на самое чувствительное, и я хрипло вскрикнула:

— Блейк!

— Ты — моя, — зло рыкнул он. — Я не буду повторять дважды, тебе ясно?!

Только ответить я не смогла, потому что в следующий вздох он жестко ворвался в меня и, не дав привыкнуть, сорвался в жадный ритм. А мои губы тянулись в улыбку от какого-то дикого счастья и правильности. Я осознала, что соскучилась по его несдержанной страсти, честному признанию без слов и этих игр. Мне самой захотелось смотреть и видеть его, даже если страшно — пусть. Я вывернулась, едва он дал слабину, и повернулась к нему. Было непонятно, как капли воды не испарялись на коже Зверя — таким он выглядел разгоряченным злостью. Но я нашла в себе силы приблизиться и обнять за плечи, встать на носочки и коснуться губ. Маленькая передышка на нежность в приступе яростной страсти, но он позволил мне ее — ответил на поцелуй, подхватил под бедра и вернул шелесту воды пряную примесь моего стона и влажных шлепков. Это было неуловимо по-новому. Я говорила ему «да», хотя он не спрашивал, соглашалась быть его, хотя он не давал выбора, отдавалась полностью, зная, что возьмет без спроса. На острие, на грани, так, как возможно только с ним. Это похоже на медленный яд, но противостоять не было никакого желания. Появилось другое — оставлять любые возможные метки, и я царапала его спину и даже укусила за шею, не соображая, что делаю.

Только прохладный душ привел в чувство, и контраст горячего тела, к которому все еще была прижата.

— Прости, — хрипло прошептала, хватая ртом воздух. — Но я не могу сидеть сложа руки, когда ты каждый раз уходишь… — Внезапно горло сдавило спазмом, и из глаз покатились горячие слезы, тут же смешиваясь к холодными каплями воды. — Я не могу просто сидеть и думать, увижу тебя или больше нет!

Он выключил воду, шагнул со мной из душа и нервно сдернул с вешалки полотенце:

— Я помню, ты ради свободы готова на многое…

Выдержать паузу было несложно. Я сделала медленный вдох, подбираясь, пока он нес меня к кровати, и с чувством залепила ему по лицу, едва он опустил меня на полотенце. Зверь даже не дернулся. Его взгляд привычно ошпарил все чувства, а злая усмешка сорвала меня с места. Вот только далеко я не сбежала:

— Пошел к черту! — рычала, вырывалась из его рук.

— Бешеная, — процедил он над ухом и неожиданно укусил за шею, возвращая мне мою же метку.

Мой вскрик обернулся стоном, когда он вжал меня в кровать и снова с силой вошел. Даже не знаю, зачем продолжала ругаться и пытаться вырваться — Зверь двигался только сильней и жестче, а я уже не понимала — хорошо мне или страшно. Пальцы горели огнем, сжимая простыни, по щекам текли слезы, а из горла рвался только хрип.

— Ненавижу тебя! — прохрипела, все еще дрожа от оргазма, и ему ничто не стоило заставить пожалеть о словах, усиливая агонию. Тело дрожало в его умелых руках, иногда будто созданных, чтобы дарить наслаждение. — Хватит!

— Как скажешь, — тяжело выдохнул, сгреб меня в объятья и завалился на бок.

— Пусти!

— Нет, — выдохнул в шею. — Никогда не отпущу. Поняла?

— Ненавижу тебя, Блейк! — вяло брыкнулась, чуть не задохнувшись от согласного «да» в груди. Не время было сдаваться. — Я думала только о тебе, когда шла к Рамису, но тебе плевать!

— Я знаю. И никому не собираюсь это отдавать. — Губы зверя обожгли мокрую кожу на шее, и я всхлипнула, запрокидывая голову. — Мне — не плевать!