Девять жизней - Наталья Тудаль

Если бы сейчас и здесь вдруг появились инопланетяне, мой шок был бы меньше. Что происходит с этим мужчиной? И что мне делать? Развернуться и уйти, как я собиралась еще пять минут назад, после таких искренних извинений, значит, даже в собственных глазах стать заносчивой стервой. А ведь есть еще Мила, и ее безопасность важнее моей гордыни.

— Я останусь. Вы правы, девочке скитаний хватило. И этот дом — он ей снился, она верит, что именно здесь придет помощь. А я верю в ее дар.

Тщательно подбирая слова, старательно избегла говорить неправду. Я многое не помнила, но какое-то шестое чувство подсказывало, что этот мужчина распознает ложь.

— А теперь, если Вы не против, я пойду спать, — с трудом поднялась с кресла.

— Не против. Только, Валерия, прошу тебя, давай уже перейдем на «ты»! — Марк улыбнулся, но глаза остались серьезными.

— Я подумаю, Марк Савельич, — радоваться его добродушию не спешила — слишком уж непредсказуем этот человек, — Спокойной ночи!

Очень хотелось поскорее лечь и уснуть, что бы этот тяжелый и невероятно длинный день, наконец, закончился. Но сначала придётся опять принять душ и застирать одежду….

— Спокойной ночи! — пожелание Марка прозвучало, когда я уже подходила к дверям.

Никак не прореагировав, поплелась в ванную. По-быстрому закончив очистительные процедуры, с облегчением направилась в спальню, где просто свалилась в кровать. Как заснула, не помню.

***

Я стояла посреди огромного холла с дорогим мраморным полом со странным витиеватым орнаментом и ничего не понимала.

Только что самый родной для меня человек заявил, что теперь я буду жить у мужа. Но зачем мне муж, не понимаю? Мне и так хорошо жилось с дедушкой в его особняке…

Тем более что после аварии я еще не совсем пришла в себя и до сих пор ничего не вспомнила.

Но машина за мной уже пришл, и Иван, наш дворецкий провожал меня, помогая нести чемодан с моими вещами.

— А дедушка? Он не проводит меня? — дрожащим голосом спросила я.

— Влад Сильвестрович приболел, но велел передавать самые наилучшие пожелания, — холодно ответил дворецкий, хотя раньше относился ко мне доброжелательно.

Мне стало еще хуже. Я не понимала, зачем все это нужно, но и противиться воли деда не могла, в нашем кругу это было не принято, наверное…

Ехали мы достаточно долго для того, чтобы я успела всплакнуть, успокоиться и еще раз поплакать.

Когда мы не въезжали в ворота еще одного особняка, я уже была полностью собрана и относительно спокойна. Радует то, что не в квартире буду жить, хоть что-то приятное. Ненавижу замкнутые пространства.

Молодой весело улыбающийся парень, который доставил меня к новому месту жительства, перед тем как закрыть за мной двери заговорщицки подмигнул и, оставив чемодан, исчез на улице.

Я осталась одна. Что делать и куда идти не знала. В общем, испытывала полную растерянность и легкое раздражение от ситуации в целом.

— А вот и вы — услышала я глубокий мужской голос, — Мы вас заждались, — в последних словах проскальзывали иронические нотки, что мне сразу не понравилось.

А через секунду я увидела самого говорившего. Что-то дрогнуло внутри, мне показалось, что я знаю этого мужчину.

Он был красив, но не смазлив, чувствовалось в нем что-то потустороннее. На его лице особенно выделялись глаза — темные с густыми черными ресницами. Брови, тоже темные резко контрастировали с его светлыми аккуратно уложенными волосами. Но легкая небритость на лице сглаживала эту чопорность в прическе.

Одет он был в классический черный костюм с белой рубашкой, верхние пуговицы расстёгнуты, галстук отсутствовал, что неимоверно ему шло. Я уж было залюбовалась, но потом опомнилась, опустила глаза — неприлично так пялиться, наверное. Хотя, скорее всего, это и есть мой муж. Не думаю, что прислуга будет вести себя столь нагло…

— Ну что ж, проходите, прошу, — произнес он и, показывая рукой направление, предлагая следовать за ним, — Я покажу вашу комнату, — заметив, как я бросила мимолетный взгляд на свои вещи, сказал, — Ваш чемодан никто не украдет, здесь ваши платья некому носить.

Проводив меня в комнату и великодушно предложив располагаться и чувствовать себя как дома, ушел. Минут через пять молодой парнишка принес сначала мой чемодан, а потом и ужин.

Поела, практически не ощущая вкуса еды. Потом, разложила вещи в шкафу. Приняла ванну. Я со страхом ожидала прихода супруга, не зная, что делать и как себя вести; то металась из угла в угол, то всматривалась в сгущающиеся сумерки через большое окно. Я прождала до двенадцати ночи, но никто так и не пришел.

Не дождалась я супруга и на следующий день. А через трое суток напряженного ожидания я поняла, что он не придет.

Зачем меня сюда привезли? Почему муж игнорирует меня, и муж ли он мне? Вопросы мучали, но задать их у меня желания не было. Было страшно.

Прошло две недели моего пребывания в этом доме. Все это время я ни разу не видела мужчину. Иногда только слышала голос, причем, чаще всего становилось очевидно, что хозяин дома абсолютно пьян….

Нередко до самой полуночи был слышен шум, а иногда раздавались и женские голоса. Пьяные гости шастали по дому, то ли случайно, то ли специально дергали ручку двери, которую я предусмотрительно запирала.

Сегодня было тихо, и я решила пообедать на кухне. Слуги — дородная кухарка, посыльный и горничная, привыкли к моей скромной персоне и, не стесняясь, болтали, обсуждая соседей, родственников и просто знакомых. Это немного отвлекало и разбавляло мое тоскливое существование.

Проходя мимо кабинета, моего так называемого мужа, я услышала мужские голоса. Дверь оказалась открытой, и слышно было очень хорошо.

— Зачем она тебе? — спросил кто-то немного насмешливым голосом, — Подари мне…. Хочу развлечься, скучно что-то совсем, ты все равно не пользуешься…

— Рот закрой! — не громко, но очень весомо ответил неизвестному мой муж, — Я ее как раз от таких как ты и спрятал. Развлекайся со шлюхами…

Я зажала рот ладонью, чтобы, не дай бог, не произнести ни звука. Почему-то стало очень страшно, что меня могут отдать, подарить. Вот так просто….

Даже не сомневалась, что речь была именно обо мне.

Есть перехотела, быстро вернувшись в свою комнату, заперла дверь, свернулась калачиком на кровати, горько заплакала…