Чернее черного. Пепельный рассвет - Александр Конторович

— Про начальника охраны вы и не спрашиваете?

— Он бросил свой пост! Сбежал, как трус!

— С чемоданом денег и ценностей? Да с вашими бумагами заодно?

— Вор!

— Напротив — очень предусмотрительный человек! Не учел, правда, что его тут многие помнят… И на наших постах людей не только кормят, но еще и проверяют внимательно. Мало ли кто и чего с собою утащить может? Некоторые — так и автоматы прихватывали. И даже стрелять пробовали… только не повезло им. Здесь места суровые. Закон — тайга, прокурор — медведь…

Да, упомянутый мною человек тоже оказался из таких вот «несунов». Увидев, что его сейчас будут вдумчиво шмонать, выхватил из кармана пистолет. Видать, насмотрелся фильмов о террористах. Ничем иным объяснить его попытку взять в заложники медсестру я не мог. Так что пришлось нам стрелять. Увы — даже слишком эффективно. Клиент получил пулю в затылок и закономерно откинул копыта. А откуда ему было знать о том, что мирный пожилой дедок, сидящий неподалеку на бревнышке, не так давно имел звание подполковника и являлся одним из опытнейших спецов группы захвата серьезного силового ведомства? К нам он пришел на второй день бодания с нефтеолигархом. Показал пенсионные документы и предупредил о том, что некоторые из приближенных Араменко вовсю скупают ценности — собираются драпать. Рассказав об этом, предложил свою помощь. Появившиеся к тому времени у нас в лагере бывшие опера из местного угрозыска подтвердили его личность. Подполковник Мишунов получил оружие и уселся на бревнышко около контрольного поста… Вот и не промахнулся — чувствовалась старая школа.

— Все это ваши домыслы, — успокоившись, говорит «президент». — Против меня у вас ничего нет, иначе бы вы не ломали тут комедию.

— Это так. Вы тоже человек весьма предусмотрительный. Алиби себе обеспечили, не спорю. Стало быть, предвидели возможный крах своей авантюры?

— Авантюры… — презрительно цедит через губу Араменко. — Понимали бы чего… Это вам не из пушки палить! Мы всё продумали, понимаете вы, всё! У нас была такая возможность, наконец, построить здесь правильное общество! А вы… солдафоны!

— Разве? С ценами на топливо я уже знаком — впечатляет. Даже слишком. Эдак через пару месяцев у вас вся округа в должниках ходить станет.

— Без этого никак! Только решительным принуждением людей можно заставить эффективно работать! Мы никому не грозим танками — принуждение имеет чисто экономические формы! Вы ведь тоже с людей за продовольствие три шкуры дерете!

— Мы, в отличие от вашей шайки-лейки, продовольствие не продаем. Раздаем так — по потребности, с учетом наших возможностей, естественно. Это вам понятно?

— Да врете все…

— Не мы его собирали — не нам и торговать. Все это — государственные склады. Как раз на такой случай.

— И вы сидели на таких запасах?

— Не прикидывайтесь, будто этого никто не знал.

— Господи… — хватается Араменко за голову. — Какой же идиот! Такие, как вы… проклятые тупицы, не только не даете жить другим, но и сами не способны воспользоваться тем, что лежит у вас под ногами!

Что-то знакомое слышу я в его словах. Скорее даже не в словах — в высказанных им мыслях. Ладно… попробуем взять его на понт.

— Так что ж вы хотели-то? Не все коту масленица! Неужто ваши знакомые, настоятельно вас сюда выпиравшие, не смогли продумать и таких вещей, как обеспечение вас продовольствием? О соседях позаботились, а про вас забыли?

— Мы не учли такого количества лишних людей! Все эти столетние бабки, тупые солдафоны вроде вас…

И тут он осекается — проболтался!

— Угу… — киваю я с глубокомысленным видом. — Да вы продолжайте, чего уж там… Павел Петрович много чего запланировал, есть у него талант, не спорю. Только вот он тоже много чего не учел… Столица и политические игрища — одна песня, а вот конкретная работа здесь — совсем другая.

Нефтеолигарх смотрит на меня исподлобья. Да он совершенно трезвый — просто комедию ломал! Сдвигаю на затылок шапку, подавая знак ребятам. Они-то, конечно, и так наготове, но черт его знает…

— Не понимаю вас, — сухо говорит Араменко. — Заговоры какие-то… Я коммерсант прежде всего! Мое дело — эффективное управление производством.

— Республику именно для этого создали? А вам не кажется, милейший, что это — перегиб? За который лично вы будете отвечать? Лично, я подчеркиваю! И очень скоро! Не следует так рьяно бежать впереди паровоза!

И вот тут его проняло!

Лицо «президента» стремительно белеет, и страх только что не выплескивается через глазницы. Пальцы рук дрожат мелкой дрожью.

Ай да Сценарист! Умеет же мужик жути нагонять!

Добавляю еще:

— Неужели трудно было предположить, что в систему встроены защитные механизмы? И отсебятины городить вам никто не позволит? Не считайте себя настолько выдающимся человеком, с которым будут говорить исключительно первые лица! Персона, инструктировавшая вас, — далеко не самая главная!

Немая сцена — попал… Прямо в десяточку. Заигрался мужик, решил, что победителей не судят. Мол, придут к нему… а кто, кстати, должен был прийти? Губер, надо думать. Ага, вот приходит к нему этот чинуша — а Араменко ему эдак через губу и говорит… Типа, хочешь нефти — не вопрос! Только вот условия — они отныне другими будут. И вдруг — такой облом! А ведь он думает, что я от хозяев Сценариста пришел! И сейчас стану его поджаривать… или еще что-то неприятное делать. Уж без соответствующего запугивания здесь точно не обошлось.

— Ну? Молчите? — добавляю холода в голос.

Встревоженная видом «президента», подскакивает расфуфыренная тетка:

— Саша…

Тот не глядя отмахивается, попадая тетке по руке. Она взвизгивает и отскакивает в сторону:

— Я… Что теперь со мною будет?

— Кто додумался до провозглашения республики?

Пусть Араменко и дальше считает, что меня только его самовольные, в сценарий не вписанные, поступки интересуют.

— Мы… — он оглядывается на своих собутыльников.

Ага, понятно. Кто шил костюм? Мы… Прямо как у Жванецкого. У победы множество отцов, а отвечать сейчас приходится «президенту». Вот его и корежит.

— Так это не ваша единоличная идея?

— Нет.

— Лейтенант, — поворачиваюсь я к ребятам, — Горбунова найдите. Тут для него работенка привалила.

Горбунов — старый, битый жизнью контрразведчик из Печоры. До того как попасть в особый отдел «Дарьяла», успел поработать много где. Опыт у него — вообще запредельный! Сюда его выперли, можно сказать, на пенсию — майору осталось служить всего года полтора. Благо что он и родом был из этих мест. Пусть колет этих мерзюков до самой задницы. Он мужик вдумчивый и по-сибирски обстоятельный. Если есть что рассказать — эти ухари у него вывернутся наизнанку.