Чернее черного. Пепельный рассвет - Александр Конторович

— Угу. Тогда уж — и начальника полиции, летунов… еще кого-нибудь. Хватит, Николай Петрович! Такая беда по чану звезданула, а мы все стреляем да режем друг друга. Добро бы — хоть американцев или англичан, так нет же! Сами с собою воюем, а за что? Все наверх народ лезет — а за каким хреном? Ты вон на Калина глянь — как он тебе?

— Кремень мужик! Таких бы побольше!

— Так он всамделишный олигарх, между прочим! Этот директор завода ему бы пятки целовал в иное время! Так тот делом своим всего достиг, а этот? Повезло дураку уцелеть — вот и возомнил о себе невесть что. А Германович — дядька правильный, не зачерствел душой-то! Мне до него — как до Пекина ползком! Да где теперь тот Пекин…

Усинск, огорошенный неприятными новостями, замер в ожидании. Выждав пару дней, из города попыталась прорваться колонна бензовозов и грузовиков. Надо полагать — продолжить свою, так сказать, «торговлю». В окрестные деревеньки ушлые купчики уже заезжали, резко охреначив народ немыслимыми ценами на топливо. Это сразу же настроило против них значительную часть населения. Однако делать было нечего — матерились, но покупали… бензин и соляр были нужны всем. Продовольствия городу не хватало, и аппетиты у торгашей росли постоянно.

Сразу за баррикадой сил самообороны колонну встретили танки. Тяжелый снаряд выворотил здоровенную яму в дорожном покрытии. Водители не стали испытывать судьбу и ломанулись по кустам. Беспорядочно отстреливаясь из автоматов, самооборонцы и новоявленные купчики оттянулись за баррикаду. Кому-то из них хватило ума выпустить в нашу сторону гранату из РПГ. Уж на что рассчитывал этот умник, паля по танкам метров с шестисот, так и осталось загадкой. В проделанную ответным выстрелом дыру в баррикаде вполне мог проехать «жигуленок». Других дураков в этот раз не нашлось.

Прошло еще три дня — в городе начался ропот, еды стало не хватать. Наши ребята теперь плотно обосновались в пустеющих цехах и докладывали обо всем регулярно. Среди горожан у них уже отыскалось достаточно сочувствующих, которые подробно освещали все городские новости.

Араменко имел неприятный разговор с представителями горожан. Ничего лучшего, как наплести с три короба, он не придумал. С завода ушли рабочие, и производство встало. Дежурные смены нефтяников тоже не смогли проехать к скважинам — их завернули назад.

«Город у вас самостийный? — пояснили им на постах неприветливые уиновцы. — Ну, так и живите в нем! Никто мешать не станет. А тайга — российская. И другой не станет. Так что нечего вам там делать».

В то же время ребята мотались по буровым, подбрасывая продукты оголодавшим работягам.

Еще через неделю из города перелетели все вертолеты. Повязав немногочисленных часовых, летчики отобрали у них оружие, погрузили всех своих домашних и через час приземлились в оговоренном месте.

Подобного удара в Усинске никто не ожидал — бегство из города приобрело массовый характер. А в Печоре заработала самодельная установка по перегонке нефти. О чем мы не преминули сообщить незадачливым «купчикам», заодно подогнав к баррикадам цистерну самодельного топлива — для наглядности.

Всякая стрельба давно уже прекратилась — противопоставить танковым пушкам после отлета вертолетов теперь было нечего. Самооборонцы бессильно смотрели вслед уходящим людям, не решаясь их останавливать. У многих из них в городе оставались семьи, и часовые понимали — стрельни они хоть разок…

Сразу же за баррикадами уходящих встречали, осматривали и кормили — у дороги стояли полевые кухни. По мере сил мы старались разместить людей в близлежащих деревнях и временных лагерях, хотя и это уже становилось нешуточной проблемой.

Араменко сдуру попытался остановить исход населения. Пень дубовый — это тебе не на совете директоров по столу кулаком стучать! Здесь не Москва — Сибирь! И народ совсем другой… Его охрана, рискнувшая было задержать такую колонну, моментом словила по совлу. У них отобрали оружие, избили и подожгли автомобили, которыми охранники пытались перегородить улицу. Больше таких экспериментов производить никто не решался.

А еще через несколько дней разведка сообщила — баррикады пусты, самооборонцы разошлись по домам. Остался у завала и брошенный бронетранспортер, тотчас же оприходованный нами. Посланный на разведку бэтээр беспрепятственно покатался по городу — никто ему не мешал. На импровизированном военном совете было решено — входим!

С двух сторон, под прикрытием танков, наши колонны вошли в город. Развернулись на перекрестках полевые кухни, откинули борта грузовики, привезшие продовольствие. И из домов стали выходить люди…

Слава богу, никто из них не успел серьезно пострадать от недостатка еды.

— Вот тут они сидят, — тычет рукою в сторону трехэтажного дома пожилой дядька. — Как прихлебателям-то харю начистили, все они сюда и сбежались!

Перед домом сиротливо стоит роскошный «Хаммер». Рядышком приткнулись джипы охраны. Часовых нет, и в окнах не торчат пулеметные стволы.

— Командир! — Это Попов. Собровец спрыгивает с брони. — Прогуляюсь я туда?

— Может быть, лучше через матюгальник покричим? — не соглашаюсь я. Неохота отпускать капитана. Вроде бы и нет здесь дураков — против танков воевать, но еще помнятся пулеметные очереди Вашадзе. Так и там шансов не было, но стрелять он все-таки стал!

— Нет, — отрицательно мотает головой Попов. — Подумают — боимся их! Оборзеют!

Делать нечего, и скрепя сердце хлопаю его по плечу.

— Ты уж, того… аккуратнее там…

— Прорвемся, майор! — закидывает он за спину автомат.

Обогнув автомашины, капитан скрывается внутри дома. Проходит минут десять, и он выходит назад. Рядом — крепкий парень в кожанке.

— Вот, — представляет его Попов. — Вопросы у товарища есть.

— Валяй, — киваю я. — Спрашивай. Если что не шибко заумное — отвечу.

— Что с нами будет? — настороженно глядя на меня, спрашивает парень.

— С вами — это с кем же?

— Мы — охрана президента!

— Что-то я тебя, родной, раньше в телевизоре не видал?! А президента в последнее время частенько показывали…

— Охрана Араменко, — поправляется парламентер.

— А! Уловил. А что с вами может быть? — искренне удивляюсь этому вопросу.

— Ну… вы ж его свергнуть хотите, так?

— Свергают, друг ты мой ситный, царей! Да еще каких-нибудь монархов! Ваш же «президент» к ним не принадлежит пока. И слава богу, между нами говоря! А то и вовсе крыша бы съехала… Не нужен он нам — пусть валит отсель куда глаза глядят!

— А мы?

— Охота с ним вместе свалить? Так я не держу никого. У нас президентов нет, и охранять их — без надобности. Так что и для вас работы «по профилю» нет. Не знаю даже — что с вами делать-то? Лес рубить или на скважину — не пойдете ведь?

— Ну… кто-то, может, и пойдет…