Волчья стая - Сурен Цормудян

Булава убрал рацию и бросил хмурый взгляд на Крылова. Затем осторожно выглянул из-за дерева, за которым они скрывались.

— Ну? — Крылов вопросительно развел руками. — Почему не ловишь дальше?

— Ты что, не слышал, какие помехи? Парни находятся возле аномалии, — тихо ответил Булава.

— Они что, в ловушке? — Снайпер выпучил глаза, сразу вспомнив недавнее знакомство с этим странным явлением, отнявшим у него отцовскую СВД и едва не лишившим жизни.

— Да ничего. Братья мои калачи тертые. Не впервой.

Булава продолжал рассматривать пятиэтажный дом, к которому они приблизились. Первые два этажа здания практически полностью утопали в зелени. Выше виднелись жилы вьюнов, тянувшихся почти до четвертого этажа. На некоторых балконах росли молодые деревья, пустившие корни в бетон. Дальний подъезд был частично разрушен — вероятно, корнями могучего дуба, росшего по соседству. В кроне дерева виднелось нечто, являвшееся в давние времена микроавтобусом. Как он там оказался, Иван не понимал, но такую картину можно было видеть довольно часто. Возможно, еще когда дерево было совсем молодым, оно подхватило машину ветками и так и росло, вознося ее вверх. Правда, судя по высоте дуба и толщине его ствола, ему было никак не меньше ста лет. С другой стороны, рост деревьев в Чертогах не подчинялся законам биологии, выливаясь порой в настоящую чертовщину.

— А на пятом, кажется, движение, — тихо заметил Иван, продолжая наблюдать за домом. — Значит, не снял ты снайпера.

— А я и не говорил, что снял. Жаль, винтовку про…

— Да ладно. — Булава не дал Крылову договорить. — Сейчас заходим в дом. Будет контакт на минимальной дистанции. Эсвэдэха твоя в таких условиях только помеха.

— В дом? — Взгляд снайпера в очередной раз выразил протест, панику и недоумение. — А я с чем пойду? С матюками?

— Не ной. — Иван достал из ножен здоровенный армейский нож, лезвие которого было покрыто темным напылением во избежание демаскирующего стального блеска. Зубцы. Кровосток. Как положено. Классика умерщвления. — Держи. Будешь резать всех, кто не Иван Булава. Уразумел?

— Да я не сильно умею ножом, — скривился Крылов.

— Твою мать, — вздохнул рейтар. — И чему вас там Юрьич учит? Каждый должен уметь обращаться с ножом. И не капусту шинковать. Это первое. Второе: тебе помимо СВД положено иметь оружие ближнего боя, хотя бы сраненький пистолетик. Это закон выживания. Почему его нет?

— Да я думал…

— Ты думал? Братуха, в каком году это произошло?

— Что?

— То, что ты думал. — Иван ткнул указательным пальцем снайпера в лоб.

Крылов раздраженно отмахнулся.

— Слышь, я все понимаю — вы такие крутые рейтары, что прям на одном поле с вами срать большая честь. Только ты достал уже. Понял?

— Ты меня на понял не бери, сопляк. Признай, что ты слажал по всем пунктам, и сделай выводы на будущее. — Иван небрежно всучил снайперу свой автомат и, перекидывая нож из ладони в ладонь, добавил: — Будешь без толку тратить патроны, в батраки тебя на год заберу, чтоб отработал. А если будешь мешкать и не выстрелишь, когда нужно, — сломаю челюсть. Договорились?

— Давай уже веди. Быстрее закончим — быстрее с вами распрощаюсь, — проворчал Крылов.

— Значит, договорились, — хмыкнул Булава и снова взглянул на дом. — Идешь за мной и повторяешь все мои движения. И ни звука. — Булава выключил рацию.

* * *

— Кто-нибудь видит хоть что-то? — Артем тревожно осматривался, ища хоть малый признак проклятого свища, который по старинной традиции нарекали звучным именем «аномалия» — и некоторые рыскуны называли так своих дочерей.

— Вон тот енот. — Ходокири вытянул руку в направлении, откуда они пришли.

— Я про аномалию, Паша, — зло рыкнул Полукров.

— Что-то ни фига, — мотнул головой Мустафа. — У меня на компасе стрелка залипла. Не шевелится совсем.

— Значит, мы очень близко от нее.

Артем достал компас и откинул защитную крышку. Стрелка металась по кругу и никак не могла успокоиться. Аномалия была рядом, но непонятно, где именно.

— А у меня не залипла. Но вертится так, что хрен ее разберешь, где источник.

— Может, в этом сарае? — Павел кивнул на ближайшую гнилую постройку, обросшую мхом.

— Вполне может быть, — согласился Артем. — Дайте-ка мне что-нибудь.

Поискав в траве, Мустафа протянул ему кусок трухлявого полена. Полукров повертел сей предмет в руках и отшвырнул.

— Нет, дайте что-нибудь металлическое.

Отсутствие гула и характерного запаха озона говорили о том, что аномалия не электромагнитная, а значит, можно кинуть в нее железо и в дождь. Павел осторожно двинулся назад, к ржавому корпусу легковушки. Он без труда оторвал передний бампер, вернулся и протянул его Артему.

— Блин, ты бы еще всю машину принес.

— Слышь, — фыркнул Павел, — иди и сам бери что тебе нужно, зануда.

— Ладно, не психуй. — Полукров взял бампер.

— Да от непсихуя слышу.

— Все, заткнись. — Полукров привстал, покачал в руках бампер и швырнул его в сторону сарая.

Железяка кувыркнулась в воздухе, ткнулась в траву и с глухим стуком привалилась к деревянной стене сарая.

— И ни фига, — вздохнул Мустафа.

— Тихо, тихо! — Павел вдруг поднял ладонь. — Слышите?

Гул нарастал, и через пару секунд его стало слышно отчетливо. Он доносился из сарая. Чуть позже затрещали доски. Вот они задрожали, и некоторые запрыгали, словно клавиши пианино, которых касались невидимые пальцы великана. Выходит, бампер все-таки потревожил аномалию.

— Отходим, отходим! — крикнул Полукров, быстро пятясь. Они выскочили на проплешину, свободную от высокой травы. Сарай уже весь исходился ходуном. И вдруг он мгновенно, со страшным грохотом преобразовался в мелкие щепки, которые брызнули мощным деревянным взрывом. Бампер затянуло в эпицентр, и тут же пасмурный сумрак Острогожска озарила яркая вспышка молнии, чья изогнутая жила соединила сердце разлетевшегося в щепки сарая и низкие проливные тучи. Тут же раздался оглушительный раскатистый грохот.

— Гроза! Мать ее, только не гроза! — раздосадованно воскликнул Полукров.

Их обдало волной из гнилых древесных щепок, и сразу же запах озона заполнил ноздри.

* * *

Иван, прятавшийся в кустах, пристально смотрел на вход в здание. Тот практически весь утопал в зелени, и окон первого этажа почти не было видно. То и дело поглядывая на остальные окна, Иван возвращался взором к узкому лазу в кустарнике, за которым чернел проем подъезда старой пятиэтажки.

— Струну видишь? — прошептал Булава, чуть подавшись к напарнику.