Волчья стая - Сурен Цормудян

— Где?

— Да вон, перед входом. У самой земли.

— Ага, точно. — Крылов наконец обратил внимание на мерцание капель дождя, переливавшихся на натянутой струне. — Растяжка?

— Именно. Только странная она.

— Слишком заметная?

— Молодец, Крылов. Ты не безнадежен.

— Ну, спасибо, — фыркнул снайпер.

— Либо ее ставили идиоты, либо рассчитывали на идиотов. Но мы ведь не идиоты, а, Крылов? Ну я-то точно. А ты как? — Булава усмехнулся.

— И что делать? — парировал снайпер, игнорируя вопрос.

— Ни в коем случае не исходить из того, что и враг идиот. Неправильно это.

— А дальше?

— А дальше? — Иван осторожно, чтобы не шевелить кустарник, снял рюкзак и принялся в нем копошиться. — Дальше, как говорит мой друг Паша Ходокири, яйца не пускают.

Он извлек из кармана рюкзака брезентовый мешочек. В нем хранились болты, шайбы и гайки разных размеров. К каждому предмету была привязана пестрая матерчатая лента, и каждый был ею же обмотан, чтобы железки не звякали на ходу. Еще там находились подковообразные скобы, которые Иван собрал и переложил в нагрудный карман разгрузочного жилета.

— Прикрывай. Подойду ближе и посмотрю, что за фокусы нам приготовили.

Напрямик он, конечно, не пошел. Двигался кустами, пока не выбрал наиболее узкое свободное пространство между зарослями у дома и теми, где остался Крылов. При этом Булава внимательно изучал каждую веточку и травинку. Мины-ловушки могли оказаться где угодно, и это замедляло его движения. Царство мертвых — единственное место, куда торопиться не надо ни при каких обстоятельствах.

Ловушек пока не было, но очевидность растяжки свидетельствовала о том, что таковые существовали. Булава остановился в четырех метрах от струны и присмотрелся.

Так и есть! Перед видимой растяжкой, примерно в метре от нее, тянулась еще одна стальная нить, совсем тонкая и незаметная. И натянута она была значительно ниже, скрываемая травой. Иван проследил за ее ходом и обнаружил справа от себя прямоугольный предмет защитного цвета со слегка выпуклым корпусом, укрытый глубоко в кустах. Именно от него и отходил тросик, а надпись — «Front toward enemy»[4]— недвусмысленно выдавала противопехотную мину направленного действия «клеймор».

«Ах ты, ведьмина дочка! — подумал Иван, даже обрадовавшись находке. Лучше найти мину глазами, а не ногой. — Ну, привет!»

Он осторожно приблизился и стал внимательно рассматривать мину в поисках новых сюрпризов, но ничего не нашел. Очевидно, те, кто установил «клеймор», решили, что будет достаточно приманки в виде заметного тросика, который был просто привязан к двум кустам по обе стороны от входа.

Булава извлек из кармана стальные подковообразные скобы. Выбрал подходящую и подкрался к мине вплотную. Иван аккуратно блокировал скобой обрывной датчик детонатора, от которого шла едва заметная нить, и начал медленно выкручивать сам детонатор из пластикового тела мины.

Обезвредив эту мелкую, но свирепую и подлую убийцу, он вытянул руку и показал Крылову кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. Затем кулак разжался, и Булава поманил снайпера к себе.

Крылов двинулся тем же маршрутом. Попутно он не забыл прихватить оставленный рейтаром рюкзак.

— Ну, чисто? — шепнул снайпер.

— Похоже, что да. — Булава взял в руки мину и показал напарнику. — Знаком с этой штучкой?

— А… монка?[5]

— Почти. «Клеймор». Ну, все. Вещмешок оставь вон под тем кустом, входим в дом. И смотри в оба, там тоже могут быть мины.

— Лады, — кивнул Крылов.

Как только они вошли в полумрак подъезда пятиэтажного здания, опостылевший шум бесконечного дождя отступил и отдавался лишь сырым эхом в потрескавшихся и облупленных стенах здания.

Иван изучал пороги пустых квартир первого этажа. Штукатурка, пыль и грязь, нетронутая пожухлая листва — в эти помещения уже очень давно никто не совался. Значит, можно идти выше, не опасаясь за тыл. Что Булава и сделал.

* * *

Стряхивать с себя деревянную труху времени не было. Там, где только что стоял сарай и куда врезалась молния, зияла внушительная воронка, в которой мерцал яркий до боли в глазах свет. Область свечения потрескивала и гудела; она росла и высилась, словно из ямы восходило яркое голубое солнце.

— Шаровуха! — воскликнул Мустафа, помогавший подняться Павлу — тот рухнул под градом древесных щепок.

— Ходу, ходу! — Артем подхватил тяжелого Ходокири с другой стороны.

— Да что вы как с маленьким! — рыкнул Павел, прибавляя скорости. — Я и сам могу! Отвалите!

Видя, что Ходокири и в самом деле достаточно резво уносит ноги от шаровой молнии, Артем бросил его и припустил во весь дух. Засоль чуть отстал, обронив свой новенький «абакан», купленный у Серафима.

Минуя очередной переулок и вжимая голову в плечи от нового раската грома, Артем заметил слева от себя пустырь и что-то странное на этом пустыре. Вспышка молнии озарила черный корпус мотоцикла и восседавшего на нем человека, в черной блестящей коже и черном же шлеме с непроницаемым темным стеклом. Зрение уловило рейтара, но мозг не задумался, откуда тот взялся в Чертогах. Ну да, рейтары наравне с рыскунами слыли проводниками и разведчиками, но они не разъезжали на мотоциклах, а ходили пешком, так как на скорости рисковали влететь в аномалию или привлечь электрической цепью шаровую молнию.

Полукров так и пробежал этот проулок, чуть повернув голову и запоздало удивившись внешнему виду ездока. Толком разглядеть его Артем не сумел, но отметил избыточно длинную и странно худую ногу, обтянутую блестящей от влаги кожей штанов.

Ходокири, бежавший следом, уделил этому черному призраку намного больше внимания. Павел замер в переулке и удивленно уставился налево. Там действительно стоял черный спортивный мотоцикл довольно хищного вида. Агрессивные, стремительные обводы и защитные пластины-обтекатели. Две фары, напоминающие прищуренные глаза опасного зверя. Причем фары эти смотрели из пары больших и жутких челюстей, также окрашенных в черный цвет и придававших рейту еще более зловещий вид. Трудно было представить животное с подобными челюстями, и хотелось верить, что они просто отлиты из стали, для украшения. Мотоцикл стоял, чуть наклонившись, и точкой опоры служила левая нога ездока. И нога эта была чертовски изящна, что подчеркивали облегающие штаны. Безжизненным стеклом шлема мотоциклист взирал на пробегавших мимо рейтаров. Он сидел неподвижно, и Павел Ходокири за пару секунд созерцания понял, кто находится перед ним всего в сорока шагах.

— Йопт! Мужики! Это же баба! — воскликнул Павел, простирая к наезднице руку.