Белая слива Хуаньхуань - Лю Ляньцзы

Мэйчжуан все говорила и говорила, пока эмоции не взяли верх и у нее не перехватило дыхание. Каждое ее слово болезненно вонзалось в мое сердце, усиливая душевные страдания. Раньше мы часто шутили о том, каким должен быть идеальный муж, но на самом деле за этими шутками скрывались наши истинные желания.

– Не переживай, – сказала я, смахивая слезы с ресниц, – я уже велела выяснить имена тех, кто навлек на тебя неприятности. Я уверена, что совсем скоро мы узнаем истину. Потерпи немного. Когда правда выйдет наружу, император обязательно осыплет тебя подарками, чтобы ты позабыла о страданиях, и очистит твое имя.

В слабом лунном свете мне показалось, что на лице Мэйчжуан вместе с грустной улыбкой промелькнуло презрение.

– Осыплет подарками? Разве могут подарки стереть память о днях, наполненных болью и отчаянием? Сначала он бережно обнимал меня, как красивый цветок, а потом, не задумываясь, бросил на пол и растоптал. На самом деле у него каменное сердце. Наши чувства для него ничего не значат!

Необъяснимый страх окутал мою душу. Я не могла понять, почему он появился, и не могла описать словами, что я чувствовала в этот момент. Слова Мэйчжуан были подобны высоким волнам, которые раскачивали мое сердце, похожее на маленькую лодочку. И вот последняя волна была такой силы, что опрокинула и потопила лодку, которая стала погружаться на дно, все ниже и ниже…

Мэйчжуан сразу заметила, как сильно повлияли на меня ее слова.

– Возможно, тебе больно от того, что я говорю, но разве это сравнится со страданиями таких, как я, которых в одночасье лишили всего? – Она помолчала немного, а потом продолжила: – Знаешь, вид опустевшего Цуньцзюйтана, который совсем недавно был образцом роскоши и богатства, заставил меня многое переосмыслить. Я поняла, что такое на самом деле благосклонность императора. – Она следила за тем, как на моем лице сменяют друг друга совершенно разные эмоции. – Сейчас император любит тебя, и я понимаю, что мне больше не суждено оказаться рядом с ним. И не надо убеждать меня в обратном. Я мечтаю о том, чтобы он поскорее меня помиловал, но только для того, чтобы моя семья не подвергалась опасности. Император, он же… – Мэйчжуан усмехнулась и замолчала, так и не закончив фразу.

Я хотела возразить ей, но тут в дверь постучалась Фан Жо.

– Госпожа, скорее уходите, – зашептала она. – Охранники начали просыпаться. Если вас увидят, мы не сможем ничего сделать.

Я торопливо вытерла слезы и сказала подруге:

– Пожалуйста, береги себя, пока я не придумаю, как тебе помочь.

Мэйчжуан крепко сжала мою руку:

– Ты тоже береги себя.

Фан Жо стояла у двери и жестами поторапливала меня. Мне так не хотелось уходить и расставаться с Мэйчжуан, но ради нашей же безопасности мы быстро распрощались, и я выбежала из комнаты.

Осенними ночами по улицам и переулкам Запретного города расползался белесый туман. Он напоминал призрачные руки, которые ощупывали каждый дворец, каждое здание, каждый темный уголок в поисках секретов и коварных замыслов. Туман проникал повсюду и сбивал с пути тех, кому приходилось выходить на улицу в ночное время.

Мне удалось незаметно проскользнуть мимо стражи, и я побежала по мощеной дорожке к зарослям лотоса, где Сяо Лянь заранее оставил небольшую лодочку.

Я столкнула ее на воду и быстро забралась внутрь. Мне показалось, что лодка немного накренилась вбок, но я не обратила на это внимания, потому что мне стоило как можно скорее отчалить от берега. Я отвязала веревку и взялась за весло. Но тут я услышала приближающиеся шаги. Мимо проходила ночная стража! Испугавшись, я нырнула под навес, который закрывал середину лодки.

Я чуть не упала, когда наступила на что-то мягкое, теплое и, судя по всему, живое. Это было так страшно, что я чуть не закричала. Но силой воли я подавила крик и присмотрелась к тому, что оказалось у меня под ногой.

– Ой! – снизу прозвучал чей-то голос.

Это был мужчина! И я его знала! Прежде чем я что-то успела сказать, с берега донесся окрик:

– Эй, кто там в лодке?!

Сердце с бешеной скоростью колотилось в груди. Мне казалось, что оно вот-вот разорвет грудную клетку и выскочит. Я закрыла глаза и в отчаянии зашептала:

– Если меня заметят, все, через что мне сегодня пришлось пройти, окажется напрасным. И пострадаю не только я, но и Мэйчжуан!

Под навесом было очень мало места, поэтому, когда мужчина поднялся, мы оказались настолько близко друг к другу, что даже в темноте я заметила удивленный блеск его глаз. Он зажал мне рот рукой, а сам слегка высунулся наружу и сонным голосом сказал:

– Кто смеет тревожить сон принца?

Он говорил совсем негромко, без угрозы, но даже этого хватило, чтобы сбить спесь с того, кто находился на берегу. Стражник сразу сменил грозный тон на заискивающий:

– Шестой принц, я не знал, что вы здесь. Пожалуйста, простите меня за беспокойство!

Сюаньцин громко зевнул и нетерпеливо махнул рукой:

– Иди уже! Не мешай мне отдыхать.

У принца была такая репутация, что стражника совсем не смутило то, что он оказался ночью на лодке посреди озера. К тому же все знали, что на берегу пруда Тайе находился Лоюэкайюнь, павильон Луны, Разорвавшей Облака, в котором он жил в детстве. Он останавливался в нем каждый раз, когда приезжал навестить вдовствующую императрицу. Здесь принцу было удобнее, чем в каком-либо дворце, да и место это находилось в отдалении от императорского гарема.

Стражник поспешил уйти, и, когда звуки его шагов затихли, Сюаньцин повернулся ко мне и скомандовал:

– Выходи.

Я возмущенно замычала, и только после этого он вспомнил, что все еще зажимает мне рот. Как только он убрал руку, я приоткрыла занавеску и выглянула наружу. Мне был необходим свежий прохладный воздух, ведь мои щеки пылали так, что о них можно было обжечься.

Принцу тоже было неловко. Кажется, он даже немного смутился. Я заметила, как он с удивлением рассматривает мой необычный наряд, и готовилась отвечать на неудобные вопросы, но он ничего не спросил.

– Я отвезу тебя домой.

Мне было стыдно с ним разговаривать, поэтому я просто кивнула, в душе надеясь, что напряжение и неловкость между нами пропадут сами собой.

Принц умело пользовался веслом, отгоняя лодку все дальше от берега, и вскоре