Перезагрузка - Андрей Плеханов

– Я же тебе говорила, что ты – супер-пупер, – сказала Мила, лежа на животе и болтая в воздухе ногами. – Три раза подряд – раньше у тебя так не получалось. Один раз – и все, и хватит. А дальше – ко мне спиной, лицом к стенке, и спать.

– Ну и что? Зато у меня этот один раз всегда очень длинный. Половая конституция у меня такая. Как у даоса. Я в это время медитирую.

– Ага, медитируешь! – Милка засмеялась, погладила Игоря по груди, поросшей черным волосом. – Пыхтишь как медведь.

– А как пыхтят медведи, когда трахаются?

– Громко!

– Соскучился я по тебе, поэтому и три раза, – пояснил Гоша. – Вот сейчас подумаю немножко, и еще разочек что-нибудь изображу.

– Четырежды Герой России!

– Пока трижды.

– Один очень длинный раз – это очень хорошо, – заявила Мила. – А три длинных раза – это в три раза лучше. А четыре длинных раза – это просто обалдеть можно.

– Тогда поехали.

* * *

– А ты правда очень по мне соскучился? – спросила Мила.

– Я не говорил слова "очень".

– Ты мерзкий тип! – удар кулачком по твердому, в квадратиках пресса, животу.

– Соскучился, конечно. Соскучился. Разве ты этого не чувствуешь?

– Я не о сексе говорю.

– А о чем?

– Господи, ну как можно с такой сволочью разговаривать? – вздохнула Мила.

– А ты не разговаривай. Вот медведи, к примеру, не разговаривают. Они пыхтят.

– Они еще и ревут, – резонно заметила Милка.

– У тебя это тоже хорошо получается.

– Ты меня любишь, Гош?

– Ага.

– Нет, ты скажи "люблю".

– Люблю.

– Почему ты никогда мне этого не говоришь?

– Сегодня уже пять раз сказал. Нет, теперь шесть. Давай запишем это на магнитофон. Каждый раз, когда нужно, нажимаешь на кнопочку…

– Тебе было легче, – сказала Мила. – Ты знал, что я жива. А я вот думала, что ты умер. Зачем ты все это подстроил?

– Я ничего не подстраивал. Я на самом деле хотел умереть.

– Ты жалеешь, что не умер тогда?

– Пожалуй, нет, – задумчиво сказал Игорь. – Теперь – нет. Все не так-то просто, Милка, не воспринимай все в розовом свете. Все получилось совсем не так, как я рассчитывал. Я очнулся не в раю и даже не в аду. В тюрьме – вот где я очутился. Тогда я сильно пожалел, что не умер.

– Что ты называешь тюрьмой?

– Не что, а кто. Моя тюрьма была живой и называлась она Иштархаддоном. Если до этого мы худо-бедно уживались вдвоем и соперничали за право управлять общим телом, то теперь у меня не оказалось ничего. Совершенно ничего, кроме мыслей. Ах да, к тому же я мог видеть его глазами и слышать его ушами. Но от этого не было никакого толку. Я не контролировал процесс, мне оставалось только с бешенством наблюдать, как другой человек пользуется моим именем, моей девушкой, моей квартирой, совершает поступки, которых я не совершил бы никогда. Хадди даже не подозревал о том, что я существую. Я болтался в его черепной коробке как дерьмо в проруби и совершенно не представлял, что мне делать.

– И как ты справился с этим? Как победил его?

– Кого?

– Иштархаддона?

– Какого Иштархаддона?

– Как какого? – Мила начала выходить из себя. – Того самого!

– Не было никогда никакого Иштархаддона.

– А кто же был?!

– Я. Всегда был я. Только я.

– Но у вас было два тела – у каждого свое!

– Когда это было? Во время моего бредового сна? Это не считается.

– Нет, не только! Когда ты… когда бросился с обрыва и разбился, вас стало двое. Кого же мы тогда похоронили?

– Это побочный эффект бредовой проекции, – Гоша изобразил на физиономии легкую брезгливость. – Стукнулся я головой о землю, и в тот же миг меня стало двое: один живой и один мертвый. А могло стать и пятеро. Наверное, подсознательно я пытался вытолкнуть из себя Хадди, но вместо этого создал и выкинул его культуристское тело, а сам надолго остался не у дел. Тогда я был как птенец, только что вылупившийся из яйца. Этакий необсохший страусенок, который на ногах толком стоять не может, а вот взглядом деревья поджигать – это пожалуйста. Пожалуй, мне даже повезло. Не знаю, каких дел бы я тогда натворил, если бы не ушел в аут.

– И все-таки ты справился с этим?

– Справился? – Игорь грустно усмехнулся. – Это долгая история, Мила. С Хадди я в конце концов разобрался, но оказалось, что это еще не самая большая проблема. По сравнению с тем, с чем мне приходится иметь дело сейчас, это ерунда…

– Ничего себе, ерунда! Что, Иштархаддона больше совсем нет?

– Тебе хотелось бы, чтоб он был?