Мир в подарок - Оксана Демченко

И решил все по-простому, как принято у них на селе.

– Эй, клещ! Эти олухи что, до сих пор не сказали, что мамку твою нашли? Да ты сама уж большая, при таком сходстве могла и догадаться.

– Я и раньше знала, – тихо ответила мелкая, ни на кого не глядя и усердно перебирая пальцами по ремню фляги. – И куда Най ходит, и что еду носит. Следила за ним, и ее я видела. Только мне не хотят говорить. Наверное, считают что так лучше. Вот я и молчу тоже.

Она бросила наконец флягу и села, закрыв лицо руками. Тамил что-то неодобрительное пробормотал про дураков и их дурацкие страхи, легко кинул свой немалый вес через охнувший от резкой нагрузки борт. Сгреб девочку в охапку и отнес Карис, сунув прямо в руки. Убедился, что теперь ревут обе, разом прижавшись друг к другу, кивнул и пошел запрягать коньков, приведенных Мирахом. Я развернула своего арага спиной к женщинам и лицом к повозке, и посоветовала помочь братьям. Нечего глазеть, и без нас разберутся.

В шесть рук коней запрягли мгновенно и повозка тронулась дальше. Гнедых, отдохнувших за ночь и готовых к новым подвигам, подрыкивая, сдерживал Мирах, пристроившись у головы переднего правого, с характерной белой стрелкой на лбу, более норовистого и явно ведущего в четверке. Я присоединилась к нему, ощутив приглашение к разговору. Зная мой дар, они так звали меня без слов уже несколько раз.

– Слушай, а зачем ты их купила? – спросил агрисский охотник, воровато косясь на спутников и смиряя громкость голоса. – Отпускать будешь али как?

– Римах говорил, вы ошейники в реке топите, а до переправы смотрите, стоит ли человека в село пускать, – уточнила я.

– Этих, понятно, пускать нужно, – облегченно кивнул он, – Только вижу я, что мужик не с ними и в селе не останется. Не крестьянин он, а места себе пока не нашел.

– Ну и?

– Нравится она мне. И клещ ее тоже, – он шумно вздохнул. – Вчера обеих забрать решил, с братом уже прикинул, чтоб на двоих и погулять зараз. Вы не слышали, мы и тихо говорить коль надо умеем. Даже обдумывать принялся, где дом ставить. А сегодня смотрю – не по нашему селу такой княгинюшке ходить-то. Хороша, аж страшно. Что ей скажу? У меня ведь ни кола, ни двора, все было ни к чему. Это Тамила в старосты прочили, он у нас разумный да обходительный. Мне лес милее, вот и брожу сколь пожелаю.

– А откуда мы ее притащили знаешь? И про ошейники с белым узором, про «веселые» корчмы да нищие подвалы?

– Не теленок, чай, понимаю. Я ее ведь помню, забитая была, голодная. Все одно танцевала она так, что подумаю – сердце обрывается. Лет пять назад по осени мельком видел, на базаре, потом как в воду канула. А вот встретил опять и…

– Больно быстрые вы тут, – фыркнула я и обернулась, выискивая мать с дочкой. Бредут сзади, далеко. – Пойду поговорю…

Он тяжело вздохнул и принялся похлопывать конскую шею, глядя вперед. Я развернулась и решительно пошла к женщинам. Араг ничего не понимал, но тревожно следил в оба, полулежа на телеге. И смотрел снова так странно, будто что решал про себя.

Карис, увидев мою целеустремленную походку, разом остановилась, испуганно обняв дочь. Ничего хорошего она не ждала. Мы – свободные. Хозяева. От нас все зло. Словно не было ночи, когда она проснулась молодой. Как же ей за эти годы досталось! Я на ходу обнажила кинжал, и она заметно вздрогнула, побледнела разом и закусила губу. Митэ, наоборот, смотрела с растущим интересом, она мне поверила с первого раза. Она вообще умела замечательно точно определять тех, кому стоит верить. Дар? Ну, пока еще слишком мала, а там посмотрим.

– Кого из нас вы продали, хозяйка? – выдохнула мать.

Я молча просунула пальцы под ее обтрепанный ветхий ошейник. Оттянула его и перерезала снизу вверх одним движением. Хороший кинжал Риан дал, спасибо ему. Танцовщица охнула и осела. Заправив ошейник за пояс, я проделала то же со вторым.

– В общем, так. На том берегу рабов не держат. Ошейники принято снимать только на переправе, если бывшему рабу согласны дать место в селе. Это правило Агриса. Но вас они примут, можешь не переживать, – я не знала, что ей говорить, и слышит ли она меня сейчас. – Я не могу сказать тебе того, о чем просил Мирах, пока ты в этой дрянной сворке.

– Он просил за нас, – довольно кивнула ничуть не удивленная мелкая, заботливо собирая мамины волосы на затылке и сплетая в косу, чтоб не лезли в глаза. – Он хороший, хоть и страшно большой. Я его сперва сильно испугалась. А теперь уже знаю, зря. Мирах добрый, почти как Наири, если его не слишком доставать.

– Он хотел откупить твою маму лет пять назад, но не нашел, – задумчиво ответила я. Интересно, у Митэ это странное бесстрашие врожденное или приобретенное от общения с арагом? Вот уж совсем не в маму, тихую, робкую и забитую.

– Зачем? – она уже второй раз спросила, я отвлеклась и теперь поплатилась синяком, маленький острый кулачок ловко влепился в бывший «хозяйский» живот. Нет, без Наири дело не обошлось. Бьет просто таки отменно.

– Чтоб жила свободно. Зачем еще, – я зашипела, согнулась и потерла будущий синяк. Потом посмотрела на синеглазую в упор. – Вчера он думал вас к себе жить позвать. Женой и дочерью. А теперь считает, что не достаточно хорош для тебя. У него дома толком нет, да и в семье Мирах младший. Вдруг ты, теперь уже свободная красавица, захочешь богатого и знатного мужа?

– Он не понимает… – Карис замотала головой, совсем как утром, и скорчилась, вжавшись в землю. – Не понимает, кто я. Мы обе.

– Я спросила. Он все знает и говорит, ты так танцуешь, прямо душа радуется. Я понимаю, подобные дела не решаются враз. Но хоть пойди, поговори. Не бойся, вас примут в любом случае. И жить будет чем.

– А если она не хочет женой, – резко дернула меня за штанину мелкая, явно проверяя прочность ткани. – Ну Тин, это же про нас обеих, я же спрашиваю совсем серьезно! Меня одну в дочки возьмет? Я согласная, еще вчера, и готовить почти умею, два раза помогала Наю тесто месить. Я буду с ним на охоту ходить. За утками там плавать, за гусями.

Я фыркнула, развела руками и пошла к телеге. Ну что еще надо было сказать? Не знаю. Вон Тамил будущий староста, пусть он и говорит умные слова. Старший брат сидел на многострадальном тележном борту и смотрел то на младшего, то на Карис. Заинтересованно так смотрел, с характерной папиной хитринкой во взгляде. Я догнала еле ползущую телегу и пошла рядом, бросив ему оба перерезанных ошейника. Поймал, аккуратно свернул и положил на дно телеги.

– Если к камню привязать и в реку бросить, – поучительно прокомментировал он свою хозяйственность, ни к кому не обращаясь, – то верное гадание выходит. Потонет тихо – приживется человек. Уйдет с бульком – не отстроится домом на селе. Тиннара, а что мой младшенький? В надежде остается или как?

– Слушай, ну дайте вы девке хоть в себя прийти! Вчера ей семьдесят – сегодня тридцать. Вчера умирать собиралась – а сегодня замуж зовут. Мало дочуры слишком умной, так еще поклонник этот… экономный.