Входящая во Мглу - Кэт Ричардсон

— О, ваше слово крепкое, да? — воскликнула Мара, заметив бутылки вина. — Надеюсь, вы не против немного посидеть на кухне — я еще раскатываю тесто и терпеть не могу кричать гостям в другую комнату. Мне показалось, что стоит опять сделать пирог, раз уж вы пропустили предыдущий.

Мара провела меня на кухню.

— Присаживайтесь, открывайте вино, выпьем, пока я заканчиваю с тестом. Штопор в ящике стола, бокалы там, наверху.

Я повесила сумку и пиджак на спинку стула и принялась за первую бутылку. Разлив вино и вручив Маре бокал, прислонилась к разделочному столу, наблюдая, как она выворачивает тесто в глубокую тарелку для пирога и обрезает края.

Мара хлебнула вина, потом отвела бокал и уставилась на него.

— О боже! Зеленое вино. Где вы его откопали?

— В «Ларриз». Вроде бы неплохое.

Она снова отпила, потом искоса взглянула на меня, прищурившись.

— Волшебное зелье, а?

Мара залилась своим диким ухающим смехом, ее глаза превратились в веселые щелочки.

Я не могла не рассмеяться вместе с ней. Мара вела себя более расслабленно и дерзко теперь, когда мы общались как подруги, а не как… кто? Маги? Ученица и преподаватель? Я заметила, что Мара очень внимательно подходит к приготовлению пирога, даже закусывает нижнюю губу.

Я собиралась заговорить, когда она меня опередила.

— Харпер, сегодня утром я слишком на тебя надавила. Ты правильно делаешь, что осторожничаешь, я не подумала об этом. Понимаешь, я-то уже привыкла, но забыла, что ты не такая, как я.

Я пожала плечами и выпила вина, прежде чем ответить.

— Кажется, все не такие, как я.

— Верно. Есть множество догадок насчет твоей сущности. Теория с философией дело хорошее, но реальность может подкрасться с тыла и схватить за задницу. Знаешь, это не из тех областей, где полным-полно научно доказанных фактов, — не астрофизика или химия, в конце концов — она привлекает уйму мошенников и психов, если понимаешь, о чем я.

— Сгибатели ложек и авторы научных книг в бумажных обложках о древних астронавтах, построивших затерянный город на Атлантиде, — подсказала я.

— Вроде того. И это подводит нас к тому, о чем я хотела поговорить до прихода Бена. Понимаешь, он просто очарован некоторыми теориями, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Невозможно разрешить противоречия между теорией и практикой или даже отделить вероятное от абсурдного, когда весь научный мир как один относится к проблеме скептически. И в душе Бен, как ни забавно, остается неверующим Фомой подобно другим. Только такие, как ты, могут знать наверняка — хотя ученые мужи и слушать тебя не захотят, — но ты не узнаешь, пока одна из любимых теорий Бена не оставит тебя с носом. Понимаешь, чего я боюсь?

Я кивнула.

— Так почему бы тебе не сказать Бену, что кое-какие из его теорий — ахинея в чистом виде? Ты ведь и сама можешь это доказать? Как ведьма я имею в виду. Черт, я бы так и сделала.

Мара откинулась назад и сузила глаза поверх бокала.

— Вижу, ты никогда не была замужем.

— Нет. У меня даже со свиданиями не очень получается, — признала я.

— У многих из нас не получается. Мы слишком много видим, сложно все время притворяться.

На мгновение я представила, какое лицо было у Уилла, когда я позвонила ему из полицейского участка.

— Точно, — согласилась я.

Мы глотнули вина, и я решила нырнуть с головой.

— Почему ты светишься? — спросила я.

— А я свечусь? Наверное, чары. Привычка. Я была прыщавым, неуклюжим подростком, и хотя Бен беспрестанно твердит о моей красоте, мне трудно привыкнуть к мысли, что сейчас я уже не такая страшная, как тогда. Я уверена, ты меня понимаешь.

Я кивнула.

— О да. Я была толстушкой.

Она серьезно посмотрела на меня, потом улыбнулась.

— Детство — сущее наказание, верно?

Когда пришел Бен, мы с Марой сидели за столом и хихикали точно давние подружки. Он заглянул на кухню и улыбнулся.

— Привет! Вижу, дружба вспыхнула, как пожар.

— О, мой несравненный, — сказала Мара, вставая поцеловать его. — Как многообещающие маленькие лингвисты?

— В трауре, может, даже мумифицированы.

Она взъерошила и без того растрепанные волосы мужа.

— Ну, тогда иди смахни с головы могильную пыль, ужин будет готов через пятнадцать минут, хорошо?

— Sehr gut, — ответил он и обнял ее, прежде чем скрыться за дверью.