Ричард Длинные Руки - маркиз - Гай Юлий Орловский

– Очень?

– Тогда это… маги?

– Хуже, – ответил я.

Он посмотрел настороженно.

– Кто может быть сильнее мага?

Я ответил тихо:

– Душа, сэр Эльрих. Я бегу от… ответственности.

Он смотрел очень внимательно, я чувствовал, как анализирует мой тембр голоса, движение лицевых мускулов, выражение глаз.

– От ответственности, – повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус, – да, нам бы права, а ответственность мы все не любим. Перед кем вас так тяготит ответственность? Перед женой?.. Детей у вас, судя по вашему юному облику, еще нет, или слишком малы… Перед родителями? Родней? Соседями?

Я покачал головой, вздохнул еще тяжелее.

– Хуже, сэр Эльрих. Гораздо хуже.

– Гм, – произнес он в затруднении, – тогда просветите меня? Если это, конечно, не затронет очень глубоких ваших чувств…

– Затронет, – ответил я невесело. – Но я же сказал, завтра вы меня уже не увидите, так что стыдиться особо некого. Сэр Эльрих, я все еще пытаюсь избегнуть ответственности за большое… очень большое хозяйство. Не буду называть, это и не важно, но я впервые оказываюсь ответственным за огромную область, населенную множеством людей. До этого я красовался на белом… пусть он черного цвета, но все равно – белом коне, красивый и побеждающий всякую мелкую хрень вроде драконов, огров или троллей. И срывал аплодисменты восхищенного народа и обещающие все на свете улыбки женщин!

Он слушал внимательно, глаза серьезные. Взгляд оставался сканирующим даже движение глубоких лицевых мышц, но я уже видел, что проверку прошел. Я говорю искренне, говорю правду, и он видит, что говорю именно правду.

– Сочувствую, – проговорил он медленно. – А нельзя это оставить в руках родителей или кого-то из советников?

Я вздохнул.

– Конечно, можно. Как вы понимаете, все с охотой ухватятся за возможность владеть большой провинцией. Но дело в том, что… так уж сложилось, к несчастью, что я оказался там наиболее компетентным!.. Да-да, я – любитель приключений в одиночку, я же и тот, кто может править… по крайней мере, лучше, чем другие! Не потому, что я так уж хорош, я себя не переоцениваю, но остальные намного хуже!..

Он переспросил:

– Как я понял, вас тревожит не то, что не справитесь. Вас тревожит…

Он сделал паузу, я договорил: -…что работать придется именно мне! Вернее, что именно мне придется работать. Вся беда жизни в моем родном королевстве, что там маги обеспечили всем очень уж привольную жизнь. Еще привольнее, чем здесь. Мужчины проживают всю жизнь и старятся, так и не совершив ни одного мужского поступка. Нам все достается легко, еще легче, чем здесь. У нас дошло до того, что женщины, более консервативные, начали брать в свои руки бразды, а мужчины, какой стыд, охотно передают им поводья! И нередко женщина создает то уютное гнездо, куда берет мужчину… обычно намного моложе, и обеспечивает ему райскую жизнь. Стыдно сказать, но мужчин такое редко… стыдит. Во всяком случае не настолько, чтобы встряхнулись и сами начали добывать средства существования. К сожалению, я тоже таков…

Он спросил тихонько, стараясь не спугнуть мою откровенность:

– Вы тоже были… на содержании женщины?

Я помотал головой.

– Мог бы, но я вовремя убежал, потому что на месте не смог бы бороться со своей слабостью. Я не приучен сытой и беспечной жизнью не то чтобы трудиться, а вообще напрягаться! У нас при всеобщей лени и бездеятельности мужчины еще и стараются расслабиться. Слово-то какое гадкое… Словно обосраться. Я тоже, увы, таков. Я понимаю, что мне нужно вернуться и взяться за трудную работу правления. Но я бегу от нее, потому что привык жить в развлечениях. И ни за что не отвечать. Это очень важно! Ну разве что за свои поступки… Но совсем не то, что отвечать за целую провинцию. Я чувствую, что как только вступлю в правление, сразу как бы постарею лет на двадцать.

Он чуть улыбнулся.

– Сэр Ричард, не говорите про двадцать лет с таким ужасом. Для вас постареть лет на двадцать – все равно остаться молодым. Но я вас начинаю понимать… Страшитесь, что праздники кончатся, начнутся сплошные серые будни. Понимаю, это у вас оттого, что на ваши плечи это свалилось… рановато. Вы еще не перебесились, не обожрались приключений, драк, гулящих девок, часто встречающихся и среди благородных дам, кутежей, лазаний тайком в окно к замужним…

Я сказал с жаром:

– Да! И не стыжусь!.. Это я все умею, это все у меня получается ну просто замечательно. А управление провинцией? Это все, жизнь кончилась.

Он улыбался, я понял по его виду, что уже не прощупывает меня, мой портрет во всех отношениях составлен.

– Не кончится, – произнес он тепло.

Я сказал уныло:

– Я все время нахожу повод забраться подальше от своего края. Потому что, когда вернусь, править начну. Все-таки не смогу передать тому, кто еще хуже. Но сейчас стремлюсь оттянуть этот погребальный день. Мне стыдно, сам все понимаю, но не хочу расставаться с мечемахательским детством!

Он сказал сочувствующе:

– Раз вы это понимаете, маркиз Ричард, то в самом деле готовы управлять провинцией.

Я огрызнулся:

– Сам знаю! Дело в том, что не хочу. Боюсь. Это как будто солнце померкнет, краски исчезнут, а мир станет серым.

– Не станет, – утешил он, голос был сочувствующий. – Увидите сперва оттенки в самом сером цвете, а потом станете различать и другие цвета. В конце концов ощутите, что у правителя красок больше, чем у отважного дуэлянта!

Я подумал, вздохнул.

– Никто не будет против, если я покину дворец и прогуляюсь по городу?

Он улыбнулся.

– Разве что какая-нибудь из дам, которая вознамерилась затащить вас в свою постель. Гуляйте, но не проспите завтрашний багер. Следующий придется ждать месяц.

– Не просплю, – пообещал я. – Я вообще там спать не собираюсь.

Он проводил меня понимающей улыбкой. Как он понял, не знаю, сам чую, что понять можно по-разному.