Ричард Длинные Руки - маркиз - Гай Юлий Орловский

Она морщилась все сильнее.

– Маркиз, – сказала она холодно, – я вижу, вы очень хорошо заучили текст. Слово в слово, как говорили как-то. Но в голубом платье я была утром, а сейчас на мне зеленое. Зеленое!

Она посмотрела на меня убийственно, глазки источают холод межзвездного пространства, щас вот и провалюсь сквозь пол.

Я нагло ответил ей прямым взглядом.

– Ну и какая разница?

Она охнула:

– Как это какая? Это говорит о вашей… вашей…

Она не находила слов, я подсказал:

– Это говорит о моей любезности. Вы хороши, вот я и наговорил всякой хрени, ее вам всегда говорят. А что какие-то слова перепутал, какая разница? Главное, с каким чуйством возбрякнул! Вы – прекрасны, вот что главное!

Она посмотрела исподлобья и настороженно:

– Ну и с каким чувством? Только если готовитесь снова возбрякнуть, как вы изволите выражаться, лучше помолчите!

– А ручку поцеловать можно? – спросил я.

Она поколебалась, у меня чересчур смиренный вид, и она ответила гордо:

– Сперва заслужите.

– Ага, – ответил я и, повернувшись, пошел к лестнице.

Она топнула ножкой.

– Маркиз! Я вас еще не отпускала! Это куда вы направились?

– На задний двор, – объяснил я. – Заслуживать. Набью кому-нить морду. В вашу честь.

Она вскрикнула возмущенно:

– Вы с ума сошли? Дворяне так не поступают!

– А как?

Она беспомощно смотрела на меня.

– Ну что с вами делать? Вы совершенно не умеете себя вести в обществе!

– Ага, – согласился я. – Какое-то оно тупое это общество… Никак не приучу к своим элегантным, я бы даже сказал, манерам, простите за выражение. Пойду приучать!

Я улыбнулся и помахал ей, уже удаляясь, как будто это она меня послала кому-то бить морду, приучая к элегантности.

Леди Габриэлла ждала леди Элизабет внизу у лестницы. Завидев, что спускаюсь первым я, она всмотрелась в мое лицо, с укором покачала головой.

– Маркиз… мне кажется, ваш метод ухаживания за леди Элизабет слишком…

– Что? – спросил я с интересом. – Старомоден?

– Хуже.

– Что может быть хуже в мире моды? – поинтересовался я. – Старомодность, провинциализм…

– Грубоватость, – пояснила она. – А грубость здесь синоним неотесанности.

– А-а-а-а, – протянул я, – так я ж и не скрываю, что неотесан. Зато какой дуб, а? Прямо хоть щас на грот-мачту.

– На мачты вообще-то берут сосны, – уточнила она.

– Ух ты, – поразился я. – А вы откуда такую мудрость знаете? Леди Габриэлла, я вас начинаю уважать. С таким-то роскошным бюстом и вдруг… нет, я просто ошарашен!

Она чуточку улыбнулась, польщенная (комплименты нравятся даже самые грубые), пояснила без рисовки:

– Я когда-то жила на побережье. И не всегда была баронессой. Так и вы должны стремиться побыстрее отесаться. Над вами уже хихикают. Хуже того – улыбаются!

Я возразил:

– Больше будут хихикать, если стану подражать всем этим павлинам.

Она кивнула, возразила живо:

– Но все же вас поймут.

– А я предпочитаю быть непонятным, – сообщил я. – Загадочным.

Она поморщилась.

– В вас загадочности меньше, чем в моих туфлях.

– Нужно правда?

– Уж поверьте.

– Поверить женщине? Да еще такой красивой?

Она примирительно улыбнулась.

– Ладно, как хотите. Я вам дала хороший совет, а уж как воспользуетесь…

– Ах, леди Габриэлла, – вздохнул я, – а я-то мечтаю, когда ж вы наброситесь на меня и грубо изнасилуете? А ведь обещали! Мне ваш божественный бюст уже снится. Без всяких корсетов.

Ее полные губы тронула хитрая улыбка.

– Я почему-то люблю Элизабет. Она при всей ее красоте и остроумии очень беззащитна и уязвима. Вокруг нее вьются лучшие женихи королевства, но мне кажется, что ни с одним из них не будет счастлива. Ее редкая красота заслуживает чего-то большего, чем высокое происхождение жениха! У нее самой куда уж выше… Ее знатности хватило бы и на двоих, маркиз.

– Намек понял, – ответил я. – Баронесса, вам бы я отдался и даром!

Она заулыбалась, польщенная помимо воли. Сверху донеслось неспешное постукивание каблучков, леди Элизабет спускается, как и положено знатной леди: медленно и величаво. Я поклонился леди Габриэлле и торопливо пошел от лестницы через просторный холл к выходу из дворца.

Придворные провожали меня заинтересованными взглядами, я слишком уж отличаюсь, да и взгляд мой устремлен на дверь, а не на роскошных женщин, оголивших плечи и верхнюю половину бюста.

Входная дверь с грохотом распахнулась. Ворвался яркий солнечный свет, следом в проеме возникла крупная фигура человека в доспехах. Лицо я не рассмотрел, солнце светит в глаза, обрисовывая незнакомца зловеще-черным силуэтом. По залу пронесся испуганный вздох.

Человек шагнул в холл, за ним еще двое, такие же крупные, железоблещущие. Пахнуло настолько ощутимой угрозой, что мурашки пробежали у меня по спине. На первом, кто переступил порог, блещущая золотом и алмазами корона, я быстро определил ее как королевскую. На двоих, что вошли следом, корон нет, но держатся как минимум герцогами.