Лгунья - Ольга Пашнина

— Расслабься, — бархатистым голосом произнес Герберт, — убери коготки, она просто глупая женщина, единственная радость которой — новая сплетня. Прекрати о ней думать. Подумай о чем-нибудь более приятном.

— Например, о тебе? — усмехнулась я.

— О себе. О том, чего тебе действительно хочется.

— Ну, это уж точно не секс в карете с тобой. — Я отстранилась. — Может, хватит?

— Хватит? — Пальцы мужчины аккуратно погладили меня по щеке, задержались на губах. — Когда от моих прикосновений у тебя перестанут гореть глазки, тогда я прекращу. Не ври хотя бы себе, Кортни. Можешь рассказывать сказки Ким, Кайле, Джейку. Себе не ври, и меня не обманывай. Расслабься хоть раз, соверши ошибку, но получи то, чего ты так хочешь.

— Я хочу, чтобы это все кончилось.

— Знаю, милая, знаю. Я сделаю все, что смогу. Ты ведь понимаешь, что я буду защищать тебя и девочек любой ценой.

— Да, — после долгой паузы откликнулась я.

— Вот и хорошо. А теперь… останови меня.

Поцелуи стали ощутимее, Герберт запустил руку в мою косу и заставил откинуть голову, обнажая шею, и горячие губы заскользили до самой груди.

Карета резко остановилась, я открыла глаза, и наваждение пропало.

— Кажется, тебе сегодня не везет, — вырвалось у меня.

На это Герберт лишь усмехнулся.

— Звучит как вызов, — произнес он, помогая мне выбраться из кареты.

Окна Кордеро-холла не горели. Все в доме спали.

* * *

Инстинктивно я раздевалась тихо, хоть и знала, что девчонки на втором этаже нас вряд ли услышат. Разве что Кайла, если не спит, но ту мало интересует, когда я вернулась домой, тем более что это произошло раньше, чем я сама предполагала.

Мне бы попрощаться и уйти, но сонливость пропала, и организм потребовал продолжения. Дозы алкоголя, что содержалась в бокале вина, ему казалось мало. Обычно я не поощряла это желание пить несколько больше, чем нужно, но сегодня решилась на стаканчик чего-то крепкого. Иначе все равно не уснуть. Мне вообще казалось, будто над головой завис острый нож, который вот-вот рухнет и все разрушит.

— С тех пор как ты выбросила все запасы спиртного, я даже не уверен, есть ли в доме что-то приличное.

— Будь уверен, — откликнулась я. — Только оно заперто, возьми ключ в столе, в кабинете.

Вряд ли запертый шкаф со спиртным мог удержать нашего злоумышленника от того, чтобы подсыпать туда что-то, но я все равно не пренебрегала такими простыми вещами. Там стояло хорошее охранное заклинание, при попытке открыть шкаф оно должно было заверещать на весь дом. Надеюсь, Герберт его увидит и снимет прежде, чем всех перебудит.

Увидел, снял. Вернулся в гостиную с бутылкой виски. Я достала стаканы, мельком бросив на него взгляд. Он так и не снял перчатки и плащ, почему-то проигнорировав шкаф в коридоре. Еще куда-то собрался?

Моя рука дрогнула, когда снизу послышался негромкий шорох. То есть в гостиной он был негромкий, а вот в подвале… в подвале источником звука мог служить только… только тот, о чьем присутствии в доме я не знаю.

— Что это?

Герберт тоже насторожился. Поставил бутылку на стол и направился к холлу, откуда в подвал вела небольшая дверь.

— Иди спать, — бросил он мне.

— Ну, уж нет, на этот раз я не собираюсь прятаться в комнате, как маленький ребенок.

— Знаешь, милая, бродить со мной по подвалам не самая лучшая идея. Но как знаешь, делай выбор сама.

Конечно, я никуда не ушла. Может, потому что хотела поймать того, кто издавал этот шум, может, просто назло Герберту. Но я вошла вслед за ним в подвал и внимательно осмотрела большое помещение, заваленное хламом.

Когда-то папа мечтал, что в подвале будет зал для тренировок сыновей. Он даже нанял рабочих, и те начали его обустраивать: ввинтили в потолок крюки для перекладин и колец, установили какие-то железки в полу. Но мечтам папы не суждено было сбыться: сначала родилась Кайла, потом я. Мечты о сыне пришлось оставить, как и идею сделать для детей место для спорта. В подвал стаскивали мебель, которая по какой-то причине не стояла в доме, надоела или чуть сломалась, шкафы, которые ломились от ненужных вещей. Едва я вошла, сразу же подумала, что нужно разобрать здесь все и выбросить добрую половину. А вторую половину отдать кому-то, кто не может себе позволить купить новое. И вообще, обновить бы весь интерьер в доме, а то уж больно мрачным выглядит Кордеро-холл, а потому и отношение к нашей семье соответствующее.

Если пришли мысли о ремонте, значит, в подвале ничего не было. Здесь негде было спрятаться, некуда сбежать.

— Наверное, что-то упало, какой-то стул или чехол, — вслух произнесла я, и мой голос эхом прокатился по подвалу.

— Наверное… — откликнулся Герберт.

Затем я услышала, как щелкнул замок на двери.

— Я ведь предупреждал, Кортни, что не стоит ходить со мной по подвалам.

— И что это значит? — холодно поинтересовалась я, стараясь, чтобы в голосе не промелькнула дрожь.

Он неспешно приближался. С каждым шагом росло желание куда-то сбежать и спрятаться. Это был Герберт, настоящий. Он умело играл в добродушного адвоката, когда хотел, или в галантного кавалера, когда это было выгодно. Но настоящий Герберт только такой — с опасным блеском в глазах, полностью в черном. Не сводящий с тебя взгляда…

За спиной неожиданно оказалась стена, я почувствовала ее холод обнаженной частью спины. Герберт придвинулся ближе, рука взметнулась к моей шее, но лишь осторожно коснулась чувствительной кожи за ухом.

— Знакомое чувство, да? — хрипло произнес он. — Выброс адреналина, страх. Скучала?

— Нет, — не очень уверенно пробормотала я.

Он еще приблизился, даже через ткань пальто я чувствовала жар, исходящий от тела. И сбежать от него никуда не получалось, губы коснулись щеки, но мимолетно, я почти ничего не почувствовала, кроме мелкой дрожи, охватившей тело. В какой-то момент мне это надоело. Дразнящих прикосновений и теплого дыхания стало мало. Мои губы коснулись его, но Герберт прикосновение прервал и тихо рассмеялся.

— Ты ведь знаешь правила. Только когда я скажу.

— Нет.

— Тебе нравится это слово, да?

Он быстро, словно делал это сотни раз, расплел мою косу. Кудри рассыпались по плечам.

— Мне тоже нравится, как ты говоришь «нет». Это даже забавно.

Мы оказались в центре помещения. Я не двигалась с места, хоть и слышала, что Герберт делает что-то очень… знакомое. То, о чем я старалась не думать и не вспоминать, но что в этой темноте подвала очень отчетливо всплывало в памяти.

— Сними туфли. — Почти приказ, которого, впрочем, и ослушаться не захотелось. Я с наслаждением сбросила обувь и почувствовала, как ноги отдыхают. Потом — как руки в перчатках расстегивают пуговички на платье, и оно спадает на пол. Кожа покрылась мурашками от легкой прохлады.