Последний крик банши - Юлия Журавлева

Ведьма встала и подошла к шмыгающим носами рабочим, вдобавок у них слезились глаза. Как врач. Катя не могла не отметить этого странного факта. Аллергия? Впрочем, женщине так хотелось побыстрее покончить с этим делом, что развивать мысль она не стала, а, легонько коснувшись каждого, подправила сегодняшние воспоминания. Они копали обычную могилу, а не раскапывали захоронение.

Когда четверо с лопатами ушли, инквизиторы собрались вокруг гроба. Ведьма отошла подальше, не желая видеть разложившийся труп. Решила, если надо — позовут.

Богатый жизненный опыт главного инквизитора чувствовался во всем. И прихваченная монтировка была очередным тому подтверждением. Правда, вскрывать крышку гроба он поручил капитану Мартынову. А вот Илья оказался явно не из тех, кто много работает руками. Катя даже улыбнулась, подумав, что она, выросшая в деревне в старом деревянном доме, справилась бы с задачей быстрее. Илья никак не мог подцепить крышку и ругался себе под нос, а двое стоявших рядом мужчин только улыбались. А еще женщина в который раз убедилась, что подходить без надобности не стоит — мужчины, еще не открыв крышку гроба, начали покашливать и утирать выступившие на глазах слезы.

— Илья, не открывай! — Главный инквизитор схватился за горло, но предупреждение запоздало.

Крышка, до того державшаяся несколько минут намертво, поддалась под монтировкой Мартынова.

Илья упал сразу, забившись в судорогах, хрипы вместо вдохов, конвульсии. Кашлявший Максим дернулся к нему, но упал рядом с теми же симптомами. Глава инквизиции стоял дальше всех, поэтому, заваливаясь на колени, успел крикнуть Екатерине:

— Беги отсюда и зови на помощь!

Катя закашлялась, из глаз потекли слезы, но колдовство здесь определенно было ни при чем. Это она успела отметить, когда крышка гроба буквально взлетела в воздух, выбитая изнутри. Двое немертвых мгновенно встали во весь рост. Дальше медлить было нельзя. Не до конца понимая, что делает, Екатерина направленным смерчем смела гроб вместе с его обитателями. Тяжелый гроб приземлился на чью-то могилу, ломая памятник и ограду. Но немертвые при приземлении особо не пострадали, куски отколотых костей не в счет. Боеспособность парочка не утратила.

Катя задержала дыхание и бросилась к инквизиторам. Она не успевала даже набрать «сто двенадцать», «отвод глаз» разогнал всех возможных свидетелей, так что помощи ждать было не от кого. Логичнее подходить к опасному месту в облике смерти, но она не была уверена, что сможет себя контролировать.

Достав дрожащими руками пистолет из кобуры Мартынова, находящегося на грани удушья, женщина нажала на спусковой крючок. Оружие не откликнулось: предохранитель. Воздух в легких заканчивался, в глазах стояли слезы, к горлу подступал кашель. Но все-таки пальцы нащупали предохранитель. Выстрелы Катя даже не считала, до безумия хотелось сделать вдох. И она не сдержалась, видя, как перебираются через ограду могилы немертвые.

Этот вдох стал последним. Как и удар сердца. Если ведьма не хочет лечь рядом с бьющимися в судорогах и конвульсиях инквизиторами, ей придется снова умереть. Опять. В четвертый раз за этот бесконечный день.

Эта мысль уже не вызывала отторжения. Спазмы, рвотные позывы, слезящиеся глаза и хлюпающий нос — все прошло вместе с дыханием и сердцебиением. И главное — никакого ограничения на колдовство. Переход из жизни в смерть занял секунду-две. Умирающие от удушья инквизиторы больше не вызывали жалость, напротив, злорадство и удовлетворение от увиденного.

Двое немертвых замерли, не решаясь нападать. Будто воспоминание из далекого прошлого, перед ней всплыла картинка: покушение на Арбате. Это вызов. И смерть его приняла. Мертвые не чувствуют боли и не сходят с ума. У них нет памяти, разума, ничего, откуда можно получить информацию обычным способом. Но как у каждого живого есть сила жизни, так у всех немертвых есть сила смерти, изначально полученная от ведьмы. А любая сила несет в себе информацию. Один из немертвых, с переломанными от падения костями, просто физически не способен умереть второй раз без посторонней помощи. Эту помощь банши оказала без труда. Смерть всегда готова помочь.

А вот второй стоял перед ней, надо лишь почувствовать его силу, она может быть ниточкой. Но прикосновение к поднятому трупу обжигает болью, волшба перемешана с силой инквизитора. Злость заполняет разум, один удар превращает немертвого в костяное крошево, припорошенное остатками одежды.

Злость требует выхода, и валяющиеся под ногами инквизиторы, беззащитные и без того умирающие, — отличные жертвы. Рука занесена для удара, и тут взгляд выхватил мужчину, преодолевшего боль, чтобы открыть глаза и протянуть к ней ладонь. Воля — то, что отличает банши от немертвых. Воля, которая заставляет отступить инстинкты и подчиняет беснующуюся силу. Занесенная для удара рука опускается, прикосновение пальцев к пальцам, через которое, как мощнейший удар тока, инквизитор пропускает свою очищающую силу. И ведьма падает рядом.

— Ты молодец, — достиг ее слуха шепот, и последнее, что увидела женщина перед забвеньем, был взгляд голубых глаз.

Екатерина пришла в себя в серой камере допросной, в кандалах. Такую ситуацию Катя восприняла как данность, кандалы и допросная с недавних пор стали для нее, добропорядочной ведьмы, в порядке вещей. Напротив нее спал, положив голову на стол, инквизитор из отдела капитана Мартынова, самый молодой, после Аверина, конечно. Но его имя Катя вспомнить не могла.

— Извините… — хрипло обратилась к нему ведьма и закашлялась.

Инквизитор же подскочил и уставился на нее, сразу высвободив силу, от которой у Екатерины тут же забегали мурашки по телу.

— Я адекватна и спокойна, — откашлявшись, обнадежила его женщина. — Поэтому, может, вы снимете с меня кандалы?

— Да, конечно, сейчас. — Мужчина еще не отошел от сна и выглядел растерянным, но главное — достал ключи и открыл замки на запястьях и щиколотках.

— Извините, что пришлось вас заковать. — Инквизитор отбросил цепь в угол. — Просто мы не были уверены, что вы пришли в себя. И рисковать, учитывая уже имеющиеся потери, не хотелось.

— Какие потери? — Катю прошиб холодный пот. Перед глазами пронеслась сцена с бьющимися в конвульсиях инквизиторами. Максим…

— Оба Аверина и Мартынов сейчас в больнице, вроде уже стабильны, мы крепче обычных людей. Но без вашей помощи в строй они вернутся нескоро.

Ведьма чувствовала себя преотвратно, сил не было даже на то, чтобы идти. Но отказать в помощи она не могла, да и показывать слабость тоже не хотелось.

— А что вообще случилось?

— Я не знаю, — пожал плечами спутник-конвоир. — Я почти сразу отправился на дежурство к вам в камеру, на всякий непредвиденный случай. Все-таки банши — это не часто встречающееся у нас явление, мягко говоря.

— А вы не напомните свое имя? — Екатерина чувствовала, что с ним они проведут достаточно времени вместе, чтобы познакомиться.

— Слава Брызгалов, — отозвался инквизитор.