Стать лисой - Виктория Миш

Прислушавшись к своим ощущениям, она сразу поняла, что в животе, посредине пупка ее что-то греет.

— Поэтому я и жива, — подумалось ей.

Ведь пока в мире существует жемчужинка, лиса-оборотень не может до конца умереть. А почему — ей сразу же пришел на ум ответ.

— Неужели я ощущала себя жемчужинкой? — рефлексировала она.

Кирилл пришел вечером. Она уже дремала, когда услышала ругань под дверью. Мужской и женский голоса бурно разговаривали о чем-то, но потом повернулась ручка двери и в палату проскользнула высокая темная тень.

— Привет, — услышала она и окончательно проснулась.

Кирилл изменился. Бледное лицо, решительный взгляд — он показался ей чужим. И дело даже не в том, что прошло много времени, скорее, в ее собственных ощущениях — кома будто перечеркнула привычное восприятие. Она помнила все, но относилась ко всему совсем по-другому — отстраненно.

— Привет, — спокойно сказала она.

— Как себя чувствуешь? — напряженно спросил он и подошел ближе, — Ты изменилась….

— По-другому, — не стала врать она.

— Иначе?

— Да…

Он пододвинул стул и сел. Помялся, не решаясь говорить, но встретив ее вопросительный взгляд, все-таки спросил:

— Лена отдала тебе жемчужину?

— Ты специально привел ее? — тут же спросила она, — Пожертвовал ее жизнью? Парень крепко сцепил пальцы и наклонился вперед:

— А как бы ты сделала на моем месте?

Марина подумала, и честно призналась:

— Не знаю…

— Вот и я не знал, — Кирилл напряженно рассматривал ее лицо, удивляясь, каким же белым оно стало. Кожа — почти прозрачная, сквозь цвет волос пробивается рыжина… Он нечасто заходил к ней в эти месяцы, боясь услышать, что она не проснется, с болью осознавая, как дорога она стала ему.

— Ты все такая же лиска, — он горько усмехнулся, — даже больше…

— Не нравлюсь тебе? — не удержалась она и слабо улыбнулась.

Парень притих, о чем-то раздумывая. Потом, несмело коснувшись рукой ее растрепанных волос, слегка вздрогнул, удивляясь своим ощущениям. Зачем она спрашивает то, о чем итак знает? Дикая, отчаянная лиска. Как же сильно бьется его сердце, когда она рядом!

А еще та боль, что поселилась рядом с сердцем… Она возникла сразу, когда он увидел, что она с собой сделала… Мечтал умереть. Разрываясь на части, пил две недели, окончательно бросив работу и потеряв уважение отца.

Но не смог оставить ее одну. Да, надежда — это то, что двигало им все эти месяцы. То, что заставило искать Лену по всему бывшему Советскому Союзу, и обзванивать абсолютно незнакомых людей, выспрашивая информацию, и получая бесконечные отказы.

— Ты сама спасла себя, — прошептал он.

— Спасибо, — ответила она так нежно, что не удержался и взял ее за руку.

— Глупышка. Спасибо, что жива, — боясь сделать больно, он погладил ее тонкие пальчики.

Совсем исхудала, бедная. Кормить ее нужно, восстанавливать. И он безумно рад, что она очнулась. Живая, с блестящими глазами и таким родным лицом.

— Все неправильно, — вдруг сказала Марина, — Ты сделал выбор, а ведь его должна была сделать судьба. Жить мне или умереть…

Кирилл пораженно замер. Последнее слово разрезало тишину палаты и упало. Показалось, что он даже услышал звук удара. А может, это так сильно стукнуло сердце в груди. «Она сошла с ума» — подумалось ему, но он отмахнул предательскую мысль. Просто слишком долго была без сознания, вот и мысли путаются. Нет, она не имеет в виду суицид, нет, такие как Марина не будут прятаться от правды…

— Ты тоже делаешь выбор: жить человеку или умереть, спасти Лену или нет, — осторожно сказал он, опасаясь ее реакции.

Марина скривилась.

— Я поступила неправильно. Нельзя спасать человека, если он сам этого не хочет.

— Она хотела, — уверенно перебил ее Кирилл.

— Я не спрашивала, — возразила она, — Вмешалась в ее судьбу и всё: живи, женщина, радуйся.

— Разве это плохо? — удивился Кирилл.

Мысль о том, что с Мариной что-то случилось, не оставляла его. Слишком странно звучали ее слова: вроде и присутствовал в них смысл, а был он какой-то извороченный, надуманный. Делать хорошо — правильно. Делать правильно — это хорошо. Что здесь сложного?

— Я не знаю, — протянула она и осторожно высвободила руку, — Но чувствую, что не имею права менять. Я — лишь пешка, не могу принимать решения за других. За себя-то принять решение правильно — уже полдела…

— А как же борьба за справедливость? Ты же хотела наказывать убийц.

— А если ошибусь? — Марина медленно подтянула под себя ноги и села на кровати, — Цена ошибки — чья-то жизнь. Каково?

— Ты заморачиваешься, — встряхнул головой парень, будто отгоняя наваждение, — Не нужно придумывать. У тебя есть дар. Пусть он сильный, как суперсовременное оружие и опасный, как острый нож, но ты должна им научиться пользоваться, иначе…Зачем он был тебе дан?

— Хороший вопрос! — Марина вздохнула, — Сама не знаю. Но у меня есть ощущение, что неспроста. Ведь недаром потянуло в лес и я отыскала этот храм… Зачем-то и для чего-то я должна быть лисой…

Они некоторое время помолчали, каждый раздумывая над словами другого.

— Что намерена делать? — Кириллу хотелось прояснить, и он первым нарушил молчание.

— Долечиться. Тело немного ноет. Отыскать Лену, отдать ей жемчужину… И найти способ вылечить маму.

— Маму? — Кирилл подался вперед.

— Ах, да. Я же не говорила…

Марине пришлось рассказать, запинаясь, все, что она смогла узнать о маминой болезни. Кирилл слушал внимательно, только мрачнел лицом. Просто ужасно осознавать, сколько человек вокруг страдают недугом. Как же хочется всех излечить, разом и навсегда! Но у нее только одна жемчужина, и дело чести вернуть ее тому, кому отдала первой. С мамой она что-нибудь придумает. Конечно, если бы рядом нашлись другие лисы, было бы проще. Наверное, есть куча разных приспособлений и примочек, возможно, трав, помогающих вернуть здоровье. Просто Марина этого не знает. А вот лисы вполне могут знать.

— Но никто не спрашивал о тебе, — Кирилл с жалостью посмотрел на девушку, — Валера перевелся в другой институт, не знаю, в какой. Да и где живет — в деканате не сказали. Личную информацию они не сообщают.

— Вот же! — девушка даже шлепнула по подушке с досады, — Почему они убежали? Им что, нельзя общаться со мной? Что за глупость? Бросили совсем одну…

Кирилл хотел пожать плечами, но на половине движения его осенила мысль:

— Слушай, а раз ты не прошла инициацию, получается ты не настоящая лиса?

— М?