Интервью с ректором - Екатерина Верхова

Басик спал со мной. И за несколько секунд до того, как в дверь глухо постучали, резко дернулся и выпустил когти.

— У-у-у, — застонала я от боли. — Мелкий за…

Нира уже шла открывать дверь. Она вообще спала? Соседка любила поваляться в постели подольше, сейчас же выглядела непозволительно бодрой.

— Да? — радостно спросила она, открывая дверь.

— Твоей соседке по комнате пришла посылка, — сообщила хмурая комендантша, которую за все свое время пребывания в ВАКе я видела впервые. Женщина лет пятидесяти с цветастым платком на голове оглушительно чихнула. — И еще вы вчера хорошо отдежурили. Начисляю вам за это десять баллов каждой.

О да, я целых пять минут потратила на вплетение бытовых чар. Женщина вновь чихнула.

— Да заберите вы их уже!

За Нирой и комендантшей сложно было увидеть, что за посылка, но я оживилась. Может, это от мамы? Или Морэн быстро так скоро смог устроить встречу с отцом, но вместо вестника отправил что-то другое?

Но вот то, что Нира втащит в комнату огромный букет эрналий в корзине, я никак не ожидала. Цветы, в честь которых меня назвали.

Темно-зеленые длинные стебли и пышные сладко пахнущие разноцветные бутоны с широкими плотными семенами в середине. Их можно было посадить, чтобы дать жизнь новым кустам — вот только приживались они редко. Очень своенравное растение — с него можно было сдувать пылинки, поливать всякими полезными удобрениями, но если ему не нравилась почва или даже садовник, цветки чахли, а сам куст становился сорняком. Но если растение само выбрало себе место и посчитало его достойным, цветы разрастались в самых невообразимых цветах. От красного к фиолетовому, от голубо-желтого к розово-лиловому.

— Ох… — восхищенно выдохнула Нира, захлопнув дверь прямо перед лицом любопытной комендантши. — Это, наверное, от Честера!

Что-то мне подсказывало, что не от Честера. Уж слишком дорогостоящий подарок.

— Тут записка! — В глубине Нира нашла конверт.

И я уже была готова подскочить, чтобы соседка не прочитала, но та и не думала. Поставив букет на пол, она в два шага сократила между нами расстояние и сунула мне довольно плотный конверт в руки.

“Доброе утро, Эрна!

Пусть твой первый полученный букет будет куда лучше, чем первое признание в чувствах.

P.S. У тебя осталось тринадцать часов, чтобы сказать “нет”.

P.P.S. Я все еще в столице. Дам знать, когда буду в ВАКе, чтобы изучить данные с артефакта.

P.P.P.S. Я взял на себя смелость дать интервью самому себе.

Д”.

Что-то мне подсказывало, что из столицы Дарен вернется аккурат к окончанию срока моего возможного “нет”. Эта мысль одновременно радовала и пугала. Что, если Дарен решил сблизиться со мной по указке своего кузена? И еще не в курсе, что в этом спектакле больше нет никакой необходимости… Нет. Не хочу об этом думать. Как и о том, насколько забавен факт, что ещё вчера меня больше волновало то, что Дарен — ректор, а я — студентка.

Читать интервью, расписанное на остальных листах, пока не стала, решила сделать это на одной из больших перемен.

Постаралась выкинуть мысли и о Дарене, и о букете, и о вчерашнем дне. Сейчас есть вещи куда более важные, и вчера перед сном я уже начала записывать все, что услужливо подсовывала память. С помощью шифровки, чтобы никто не смог с легкостью добраться до этой информации — это показалось мне здравым решением. Особенно, с учетом того, что именно мне удалось вспомнить.

Оказывается, я обладала действительно опасной информацией. Той, что может помочь отцу, если попадет в нужные руки. Или погубит всю нашу семью, если об этом узнает возможный преступник.

Я уже была готова к тому, что после прочтение записки встречусь с любопытным Нириным взглядом, но та будто и думать забыла про цветы. Уже красовалась перед зеркалом. В форме. В простой академической форме, к которой уже могла бы и привыкнуть. Ее поведение меня сильно смущало, но я решила не поддаваться паранойе.

— Что с ней? — шепотом поинтересовался Фирс за завтраком, искоса наблюдая, как Нира, пританцовывая, идет за добавкой довольно посредственной запеканки.

Я молчаливо пожала плечами. И сама не понимала. Даже объяснить не могла, что именно не так в поведении пусть веселой, но обычно сдержанной соседки. Ее вчерашний взгляд никак не шел из головы.

— Доброе утро, — к нам за стол уселся мрачный Честер.

А с ним-то что не так? Они что, сегодня все местами поменялись?

— Доброе, — поздоровалась в ответ.

— Виделись, — кивнул Фирс.

Чес молча принялся за еду. За стол уселась и Нира с добавкой, напевая какую-то песенку. И лучше бы она продолжила напевать, потому что нечто — и явно не здравый смысл — дернуло ее за язык сказать, точнее почти попеть:

— А Эрне сегодня с утра букет притащили! Я сперва думала, что ты ей подарил, но она сказала, что не ты. Впрочем, логично — такой букетище ценой в семестр будет, не меньше. А ещё она отказалась сообщать, кто именно подарил!

Очень хотелось списать на то, что Нира пьяна, но алкоголем от нее не пахло. Если Честеру и следовало узнать о букете, то явно не в таком контексте. И из-за этого я ощутила укол вины. В тот же миг попыталась утешить себя мыслью, что было бы странно в первую же минуту сообщать парню о том, что мне подарили цветы. Честно говоря, я вообще не должна была оправдываться…

— Я в курсе, мне сообщили, — сухо произнес Чес, не поднимая взгляд от тарелки.

М-м-м, еще и сообщили? Интересно, кто же этот гонец, так заинтересованный в моей личной жизни? Или в личной жизни Честера? Да, вероятно кто-то из студенток увидел, как в нашу комнату несли букет и сделал какие-то сверх особенные выводы. 

Я нацепила маску равнодушия. С Нирой я поговорю, попытаюсь объяснить, что мне хотелось бы, чтобы личное оставалось личным. Но вот обижаться точно не стану, спишу на то, что сегодня луна в какой-нибудь особой фазе, потому подруга ведет себя так странно.

— У тебя же вроде как жених есть, — внезапно произнес Честер. — Как он посмотрит на то, что тебе букеты дарят?

Как-то недавно тебя мой “жених” совершенно не смущал. Или это работает только в одни ворота?

— А может, он и подарил? — спокойно ответила я, позволив себе легкую улыбку.