Интервью с ректором - Екатерина Верхова

С другой стороны, кто еще из студентов может похвалиться, хотя бы самому себе, что пил фракское вино с ректором ВАКа? Да еще и при условии, что он сам предложил перейти на ты.

— Налей мне, пожалуйста, вина, — чуть успокоив свои мысли и учащенное сердцебиение, произнесла.

Неррс легко улыбнулся и занес бутылку над моим бокалом. Насыщенно красная жидкость полилась в фужер, заполняя его треть.

Я пригубила.

Вопреки всем светским мероприятиям в вине я разбиралась посредственно. В моей иерархии существовало красное, белое и розовое вино. А ещё вкусное и невкусное, без всяких там «лёгких цветочных ноток» и «терпких послевкусий». Это вино было красное и вкусное, потому я сделала ещё один глоток, побольше.

— Как так вышло, что до этого тебе не признавались в… кхм… симпатии? — с любопытством поинтересовался Неррс.

— Я получала начальное образование на дому, а в академии была заучкой, — спокойно ответила я. — У меня попросту не было возможности пересечься с теми, кто может проявить ко мне хоть какую-то симпатию. Какие-то светские мероприятия не в счёт, они диктуют определенное поведение. К тому же, я — Браунс. Девица пусть из некогда богатой семьи, но все же без титула. Такие, как мы, редкость в светском мире. И даже с хорошим приданым редко становимся завидными невестами. Нами интересуются лишь те, кто хочет приумножить свое состояние, а это никак не устраивало моего отца. А потому проявлять ко мне знаки внимания — попусту тратить время.

— Хочешь сказать, что тебе никогда не присылали цветы? Не писали писем, не делали подарков? И ты никогда не ходила на свидания?

— Нет, — просто ответила я.

— Это очень многое меняет, — серьезно ответил Неррс.

— О чем вы? — вновь перешла на «вы», из-за чего была удостоена недовольным взглядом.

— Я думал, что в вопросе мужских чувств ты уже довольно опытная. Теперь же понимаю твой шок и просто обязан стереть тебе память, чтобы начать по-другому.

Главное, не относиться сейчас к Неррсу как к ректору. Главное, не относиться… Это сложно. Очень-очень сложно.

— Эрна, у тебя будет много мужчин. Тех, кто влюбится в тебя без оглядки, тех, кто будет ухаживать. И я не хочу, чтобы мое сухое и безэмоциональное признание запомнилось тебе именно таким. Первое… оно всегда запоминается.

Меня вновь бросило в жар от двусмысленности фразы. Я сделала ещё один глоток вина, в попытке набраться смелости. Чувствовала себя уязвлённой от того, что никак не могла собрать волю в кулак и вести себя так, как обычно: собранно и хладнокровно.

— Только этот вечер. Точнее, оставшийся вечер я буду обращаться к тебе на «ты», по имени и отвечать на все вопросы так, будто ты не ректор, а просто мужчина, позвавший меня на свидание, — глухо произнесла я. Кажется, вино начало свое коварное действие. — А потом все забуду. Без всяких артефактов, сама по себе. Потому что мне так будет комфортнее. И тебе, я полагаю, тоже.

— Это ли не повод перенести встречу с королем? — хрипло рассмеялся Неррс.

— А вот этого я забывать не стану. Мужчина ради меня переносит встречу с его величеством… — в тон ему ответила я. — А если серьезно…

— Эрна, расслабься. — Дарен мягко улыбнулся. — Предлагаю на сегодня забыть вообще обо всем.

— И даже о короле? — невинно поинтересовалась я.

— Особенно о нем, — хмыкнул мужчина.

— Это будет сложно. Особенно, с моей памятью. — Улыбнулась.

— Не очень-то приятно, когда на свидании девушка думает о другом. Пусть даже о его величестве!

На свидании? Отчего-то от этой мысли сделалось совсем жарко. И Неррс это заметил:

— Ты очень мило краснеешь.

— Не то, чтобы я могла это контролировать. — Сделала ещё один глоток.

Вино в бокале кончилось, и Неррс налил ещё со словами:

— Не то, чтобы я пытался тебя споить...

— Но кажется, занимаешься обратным, — хихикнула, ощущая непривычную легкость, разливающуюся по телу.

— Ты мне не доверяешь? — Дарен поднял на меня хитрый взгляд.

Нет, это просто невозможно! Теперь у меня попросту не получалось смотреть в эти глаза без смущения, как раньше. Сейчас я видела в них нечто потаенно пугающее. Нет, я не боялась Дарена, просто… Просто никак не могла отделаться от этого странного ощущения.

 —Не знаю, — честно ответила я. — Доверие — это какое-то очень широкое слово. Иногда готов доверить человеку свою жизнь, вот так, без оглядки, но совершенно не способен поделиться с ним тем, что хранится на душе. Бывает, происходит так, что готов первому встречному вывалить все свои внутренние переживания, а на следующий день забыть про его существование.

— Я перефразирую. Ты доверяешь моим словам про то, что не стану пересекать черту?

— Доверяю. Но что, если я сама ее переступлю? — спросила, и тут же прикусила себя за язык. Кажется, вино все же было лишним в моем сегодняшнем ужине.

— Как ты хочешь, чтобы я ответил? — поинтересовался Неррс, наклонив голову вбок. — Если тебе вдруг захочется меня поцеловать, мне следует оттолкнуть тебя? Я не стану врать, этого я делать не буду. Скорее всего.

И тут мое распаленное сознание тут же нарисовало картинку, как я тянусь к его губам. Интересно, какие они?

Так, стоп.

Точно стоп.

И вина хватит.

Я уверенно отставила от себя бокал.

— Господин ректор, мне стоит вернуться в академию, — деланно сухим и холодным тоном произнесла я. Внутри же происходила буря, я до одури испугалась своих мыслей и желаний. До дрожи в коленках, до сосущей под ложечкой пустоты, до переворачивающейся в животе боли.

— А как же на сегодняшний вечер забыть обо всех условностях? — Неррс спросил с явной насмешкой. И насмехался он одновременно и над собой, и надо мной, и над всей ситуацией.

— Думаю, у меня не получится, — сдержанно ответила я.

— Боишься переступить границы? — Он криво улыбнулся.

Я выдержала напряженный взгляд, даже нашла в себе силы, чтобы ответить.

— Да, господин ректор. В ВАКе я сделаю все, о чем вы попросили. Можете не волноваться. А интервью… перенесем на неопределенный срок.

— Хорошо, — слишком легко согласился мужчина.

Он расплатился по счету, и мы вышли в промозглую действительность. Я смотрела куда угодно, но не на Неррса. Вот только…

Оказавшись совсем близко, он пальцами коснулся моего подбородка и чуть сжал, приподнимая его так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. Все мое тело одеревенело: у меня не было ни сил, ни желания вырваться, прервать этот странный зрительный контакт.

— Я соврал, Эрна, — произнес он. — Видишь, я нарушаю границы. Но лишь для того, чтобы сказать, что ты прекрасна. Все в тебе прекрасно. Ты красивая и умная девушка с совершенно потрясающим стилем мышления и характером. На тебя невозможно не обратить внимание, не говоря уже ни о чем другом. Я хочу, чтобы ты это знала.