Запредельные силы: Противостояние - Андрей Степанов

— Не думаю, что это хорошая идея. Давай, выйдем из толпы, — Филимонов взял молодого человека под руку и с силой вытащил его на относительно просторное пространство на улице. Как только идти стало легче, он продолжил. — Послушай. Я здесь уже довольно давно, но каждый раз, когда приходит момент сказать человеку о его важности, этому человеку хочется сразу же сделать какую-нибудь глупость. Я надеюсь, ты никому не разболтал еще про свой маленький камушек?

— Нет-нет, и не собирался! — воскликнул Антон.

— Вот и замечательно. Не сомневайся, у тебя есть еще по меньшей мере дюжина способов сделать какую-нибудь глупость и все испортить.

— Не буду я ничего портить, — начал сердиться юноша. Александр громко расхохотался.

— Я подумаю, что ты сошел с ума, если будешь так смеяться, — мрачно подумал Пес.

— Ты прав, надо взять себя в руки. — И обратился вновь к Антону. — Послушай. Ситуация у нас не из лучших. То, что мы сделали, — он чуток понизил голос — все это было на благо. Понимаешь, у нас тут… ммм, как бы попроще…

— Скажи ему правду, — добавил Пес, — меньше вранья, проще потом будет.

Александр на секунду потерял нить, но спохватился:

— Да, попроще. Ты — мой помощник. Помни об этом. Так сказать, основная физическая сила. И она очень скоро понадобится. Потому что никто, кроме нас, не сможет справиться с этой ситуацией. Очень сложной. Понимаешь?

— Угу, — Антон усердно пытался воспринимать все сказанное. — Более менее.

— Вот. Но сила ты скрытая. Вроде как ударной силы, которая прячется в лесу и ждет подходящего момента. Поэтому вот так вот тебе ходить по улицам, да без камня, не слишком безопасно. Я сделаю так, что ты всегда будешь носить его с собой. И никогда не потеряешь.

Мурашки пробежали по спине Антона после этой фразы. Он слегка сгорбился, что не ускользнуло от глаза Александра.

— Поверь, ты ничего не почувствуешь, — попытался он успокоить парня.

— Мне кажется, ты его больше напугал, — произнес Пес. — Как думаешь, а он меня слышит? Тот Семен, про которого говорил старик, тоже меня слышал, как и парень. Может быть, не стоило его убивать? Еще один нам бы очень пригодился

— Ну уж нет, советчик, — укорил Пса Филимонов. — Ты же знаешь, с ним все было не просто так. А за дело.

— Ладно. Больше так не буду.

Немой разговор не мешал Антону смотреть по сторонам. Людей становилось все меньше по мере того, как они двигались в сторону его дома, пересекая немногочисленные улицы, которые вели прямиком из северной части вытянутого вдоль дороги города в южную. Он остановился на углу перекрестка, пропуская автомобили, и следил за движением пешеходов: большая их часть двигалась в сторону центра, где располагался дом культуры. Автомобилей на дороге было немного. При отсутствии светофоров, сияющей рекламы и привычного шума радио город словно опустился на несколько десятилетий назад. В этот день даже большинство автомобилей словно вынырнули из прошлого века: угловатые, мятые, местами ржавые до дыр. Все это бросалось в глаза.

Монотонный гул улицы разорвала сирена, воющая так пронзительно, что некоторые пешеходы заткнули уши и сменили направление движения. Антон увидел полицейский автомобиль, который медленно двигался поперек потока в их сторону. Загородив движение двух ближайших к ним полос, автомобиль остановился. Из него выбрался мужчина в форме. Сирена затихла и следователь Сергейцев напряг свои голосовые связки:

— С собакой! Вы двое! Не двигайтесь! — и вытащил пистолет. — Руки вверх!

Антон поднял руки, не намереваясь сопротивляться. Александр осматривался по сторонам, делая вид, что не замечает следователя.

— Его тоже нельзя? — с нотками надежды спросил Пес.

— Не будь таким кровожадным. Его нельзя. Он тоже может пригодиться. — Краем глаза он заметил, как Пес понурил голову.

Следователь вышел из-за автомобиля и медленно, не опуская пистолета, двигался в их сторону.

— Что нам делать? — спросил Антон, внимательно наблюдая за человеком в форме.

— Ничего, — ответил Александр и наконец нашел свою цель: старенький автомобиль, который не спеша двигался по встречной полосе. У него сегодня было достаточно сил, чтобы немного изменить траекторию движения легковушки.

Пару секунд спустя дымящийся капот детища отечественного автопрома уже подпирал полицейский автомобиль. Пока Сергейцев отвлекся на шум, троицы и след простыл — в мгновение ока собралась толпа, которая скрыла их от следователя.

— Вот это везение, — сказал Антон, когда они оказались рядом с домом, — просто невероятное.

— Настолько невероятное, что это и не везение вовсе, — ответил Филимонов. — Это ловкость рук и никакого мошенничества.

И прежде, чем Антон успел открыть рот, чтобы задать еще один вопрос, его вежливо подтолкнули к дому.

— Сейчас твоя главная задача — найти камень. Если этого не сделать, все будет впустую.

Они вошли в скромный старый домик. Антон начал копошиться в вещах.

— Кажется, вам не очень везет со знакомствами — начал он. — Чернов вас не слишком любит, а теперь еще и этот полицейский на улице.

— Благими намерениями, сам понимаешь, — ответил Александр.

— Да понимаю, конечно. Пусть это только лишь выражение, но… — он продолжал раскидывать вещи, пытаясь найти камень.

— Прекрасно, — улыбнулся мужчина.

— Что прекрасного?

— То, что есть еще люди, которые не признают эту новизну. Рай и ад. Наказания за грехи. Религии. Хотя бы это.

— А. Ну да, я не верю в это.

— Я бы на твоем месте не верил ни во что, — сказал Александр, присаживаясь на скрипящую кровать. — Все, что сейчас есть в вашей культуре — все слишком новое.

— Новое? — переспросил Антон, повернувшись от стула с комом вещей в руках.

— Ну или обновленное. Вот почему, по-твоему, исходной культурной точкой твоей страны является Византия, она же Греция, в которой есть мифы о минотаврах, а у вас ничего такого нет?

— Религия вытеснила?

— Отчасти. Но холодно.

— Ммм, — юноша по-прежнему стоял на месте и Александр поторопил его, — может быть, потому что это не наше?

— Не ваше?

— Ну, изначально не наше.

— Таак, теплее.

— В смысле, что греки из поколения в поколение верили, что существуют всевозможные, эээ, зверолюди, назовем их так. И каждое следующее поколение это все впитывало. А у нас был свой набор легенд. Про леших и водяного. Про Бабу-Ягу и Кащея. И греческое все не очень прижилось.

— Хм, — Филимонов покачал головой. — Интересная мысль. Более правильная, чем те, что мне доводилось слышать раньше. Скажем так, истину у вас уничтожили во имя власти. Все, что противоречит официальной истории и уж тем более религии, вот уже больше тысячи лет активно вычеркивается. Создаются «народные» сказки, шлифуются, становятся более добрыми.