Кондитерская дочери попаданки - Хелена Хайд

Успокаивая себя этими мыслями, я закрылась с блокнотом в спальне и, подумав немного, принялась переписывать на чистый лист текст из маминых записей, совмещая его с тем, который переписала с надгробья. И уже первые предложения подтвердили, что я не ошиблась: новый текст идеально ложился в пропущенные места. А написанное теперь обретало смысл.

Несколько минут — и я, наконец, выдохнула. А затем, сосредоточившись, внимательно перечитала каждое слово:

«Она застряла на границе, Алиса погибла, а вдвоем нам врата не открыть. Чтобы спасти ее, нужны три иномирца с тремя ключами. Первый ключ в тыкве, второй — на дне кроличьей норы, а к третьему приведет Дорога из желтого кирпича».

Черт.

Уронив блокнот и листы со своими записями на кровать, я тяжело дышала, безуспешно пытаясь унять сердцебиение.

Это что же получается…

Во что мама вообще была впутана?

Выходит, во время написания этих строк она была тесно связана с еще одним попаданцем из другого мира. И судя по всему, это был не Кексик — он на тот момент все еще оставался под действием заклятия. Получается, кроме коня, у мамы было еще двое таких же, как и она, знакомых пришельцев из других миров. Причем одна из них, по имени Алиса, как-то погибла, что сделало невозможным открытие каких-то врат и спасение кого-то, вероятно за этими самыми вратами застрявшего.

Но тогда. кто же тот второй иномирец?

Мама оставила эти записи, очевидно, желая, чтобы если с ней что-нибудь случится, кто-то закончил начатое ею. То, что она не смогла. Спас ту загадочную женщину, о которой говорилось в записи. И если. если я правильно интерпретирую записи из блокнота, то те самые врата должны находиться под корнями дерева, где блокнот был спрятан.

Вот только. как мне найти этих троих иномирцев, если даже у мамы, кроме заклятого Кексика, много лет назад был на контакте лишь один, и я понятия не имею, где его искать. да и жив ли он вообще до сих пор? Ведь не исключено, что стая, убившая маму. действовала не только из личного эгоизма вожака. Но еще и по указке того самого генерала Лайсонса, который ей командует, и мог отдать приказ о ликвидации попаданки, узнавшей слишком много.

Допустим, сейчас Кексик расколдован, так что один иномирец у меня есть. Вот только второй иномирец — мама — мертва. И даже если я разыщу того самого ее третьего знакомого, и окажется, что он, все же, жив. Где мне тогда взять третьего? Ведь если маме не удалось такого разыскать, то это наталкивает на мысль: их осталось немного. Возможно, их даже зачистили — точно так же, как маму. Если не всех, то тех, кто отказался идти на сотрудничество с теми, кто теоретически может за всем этим стоять.

Что же мне тогда делать, черт возьми?

Еще и эти ключи. Опять ключи! Вероятно те самые, о которых хотел узнать взломщик, который напал на меня той ночью.

«Первый ключ в тыкве».

Какой еще тыкве, черт возьми?! Да любая тыква бы за столько лет триста раз сгнила.

— Сериз?! — только и услышала я удивленный голос Грея, когда я, сорвавшись с места, выбежала из спальни и понеслась во двор.

Вероятно не желая лишний раз светиться там, где его могут заметить, оборотень замер на пороге. Я же со всех ног понеслась к погребу, спустившись в который, включила тусклое магическое освещение и начала осматриваться.

Пока взгляд не наткнулся на старую, потертую, стоящую в углу на полочке глиняную тыкву. Помниться, я даже подумывала, не выбросить ли это бесполезное украшение, но все же, решила оставить, как одну из вещей, уцелевшую с маминых времен.

Встав на цыпочки, я достала глиняную скульптуру с верхней полки и осторожно потрясла, затем простукала. Судя по всему, полая, но внутри чем-то заполнена. Да так, что содержимое надежно зафиксировано. Присмотревшись внимательнее ближе к лампе, я нашла и шов, по которому очевидно соединялись детали изделия.

Сев на пол, я отыскала взглядом добротный нож, который хранила на одной из полок, и найдя слабое место, приложила к нему острие. А затем осторожно ударила по рукояти. Раз, а затем еще раз…

Послышался характерный звук, с которым глина треснула и тыква раскололась на несколько частей, открывая моим глазам целый ворох старых тряпок. Размотав которые, я увидела.

Туфельку из чистого хрусталя!

— Мама дорогая, — охнула я, выкатив глаза.

Просто ювелирная работа. Изящная, тонкая. Каждая грань даже в тусклом свете сверкает, словно светится изнутри.

Не могу поверить. Неужели. неужели ЭТО ВОТ все время было спрятано здесь? В нашем подвале?

Руки дрожали. Боясь из-за этой дрожи разбить свою находку (хотя она и казалась крепкой), я нашла ведро с остатками ягод и пересыпала его содержимое в другое — почти полное. Затем, завернув туфельку обратно в тряпки, спрятала все это на дне ведерка, вместе с обломками тыквы. А сверху наложила овощей и несколько яиц — так, чтобы все выглядело, будто я спускалась сюда за продуктами для ужина.

Постаравшись максимально привести себя в чувство, чтобы внешне выглядеть спокойной, я вышла из погреба, запирая его на все замки — мало ли что в этом чертовом погребе еще может быть спрятано! Уже ничему не удивлюсь, честное слово.

Выдохнув, я уж было направилась ко входу в дом. но тут замерла, услышав звон колокольчиков, висящих у входа во двор. И побледнела, увидев возле калитки Эрика Форстера, злополучного «барона синяя борода» и своего несостоявшегося жениха!

— Сериз, дорогая, я настаиваю на том, что нам нужно поговорить, — протянул барон своим мерзким голосом.

ЧЕГО?! Да он совсем, что ли, белены объелся?

— Прошу прощения, барон Форстер, но. не кажется ли вам, что вы пришли слишком поздно для того, чтобы просить о визите? — я проскрипела зубами, нерешительно подойдя к калитке на несколько шагов.

— Но ведь вы, как я погляжу, все еще не спите, — пожал плечами старикашка, даже не скрывая борзости в своем надменном взгляде.

— Позвольте сообщить, что причина моего бодрствования отнюдь не в том, что я ждала вас в гости, — заявила я с ледяными нотками в голосе. — Мне сегодня пришлось немало работать, и в такой поздний час я желаю лишь одного: наконец поесть после тяжелого дня и скорее лечь спать. Так что будьте добры, уходите и дайте мне приготовить себе ужин.

— Нет уж, дорогая Сериз, я категорически против, — заявил он, и таким уровнем нахальства буквально ввел меня в ступор! Да настолько, что я аж уронила ведро, которое держала в руках… благо оно упало ровно на донышко и не перевернулось.

— То есть, против? — возмутилась я. — Барон Форстер, а какое у вас, собственно, право находиться здесь и чего-то от меня требовать?

— Где хочу, там и нахожусь, — проскрипел зубами старикашка. — Вынужден вам сообщить, что ваше время валять дурака подошло к концу. И сейчас у вас последний шанс пойти со мной. по-хорошему.