Кондитерская дочери попаданки - Хелена Хайд

Мне она, если честно, тоже не нравилась. но вариантов было немного. В компании оборотня для меня шастать по этому лесу даже ночью безопаснее, чем днем, но без него.

— Кажется, пришли, — предположила я, разглядывая в темноте заветные деревья. — Так, если верить карте, то нам сюда.

Обменявшись какими-то странными взглядами, Грей и Кексик пошли следом за мной. Я же приблизилась к центральному, третьему по счету вязу. Огромному, массивному, с пышной кроной, нависающей надо мной, словно большая зеленая скала.

Так-так, кроличья нора, говорите?

Подсвечивая себе лампой, я принялась внимательно осматривать корни, и в самом деле обнаружила неприметную нору. И когда начала ее изучать — поняла, что вход в нее намного шире, чем казалось на первый взгляд, достаточно было лишь немного разгрести ветки, листья и траву, слегка прикрывавшие его.

Вот только свет лампы, конечно же, не достигал ее дна.

— Грей, доставай веревку, — скомандовала я.

— Эй, ты что, взаправду собралась туда лезть? — поперхнулся оборотень, когда заполучив крепкую веревку в свои руки, я тут же принялась обвязывать один ее конец вокруг древесного ствола, а второй — вокруг собственной талии.

— Вариантов немного. Руками до дна очевидно не достать, — пожала плечами я, разминаясь перед предстоящей акробатикой.

— Это может быть опасно. Давай лучше я.

— Не выйдет. Сам посмотри, ты здесь точно не пролезешь, — вздохнула я. — Лучше стой рядом, возле входа. Я полезу вперед головой, а ты придерживай меня за ноги. Как скажу — отпустишь. Ну а потом поможешь выбраться.

— Вишенка моя, ты что-то совсем рехнулась, — устало фыркнул Кексик, с безнадежным выражением морды садясь на задницу неподалеку.

— Может и так, — не стала спорить я. И убедившись, что веревка завязана надежно, легла на землю перед норой, продвигая лампу впереди себя. И мысленно радуясь, что она была сделана достаточно хорошо, чтобы такой трюк с ней можно было провернуть.

Продвигаясь на локтях, я пролезла в нору, и уже углубившись в нее по пояс поняла, что за ноги меня Грей вытаскивать обратно точно не будет, потому что залезть мне сюда придется не просто полностью, а еще и довольно глубоко. Что ж, по крайней мере, нора уходила вниз не слишком круто, и можно было не бояться, что лампа покатиться себе сама, оставив меня в темноте в гордом одиночестве. Главное только не думать о том, что может ждать меня дальше, там, в этой тьме…

Метр за метром. Я все больше углублялась в кроличью нору, а она никак не заканчивалась! Хорошо хоть веревку я с собой взяла длинную…

— Да не может быть, — пробормотала я себе под нос, когда слабый свет лампы наконец выхватил из мрака то, что выглядело как расширение.

Вот только проползя еще немного, я только и смогла, что потерять дар речи. Потому что перед моими глазами открылся.

Целый пещерный зал!

Не то, чтобы огромный, но пещерный, черт его дери, зал! Несколько метров в длину и в ширину, около двух с половиною метров в высоту. С каменными стенами и потолком.

Ног что самое главное…

С каменным саркофагом в дальнем углу! Как раз под высеченным в камне алтарем!

Икнув, я несколько секунд оставалась на месте, прежде чем собралась с силами и осторожно выползла из норы в зал. Почти сразу же развязала веревку, которая как раз закончилась.

Ох ничего себе… это к чьей могиле меня, получается, мама отправила?

Нервно сглотнув, я на негнущихся ногах подошла к саркофагу. И когда осветила его крышку лампой, увидела высеченную на нем кошачью голову с широкой улыбкой, шляпу, в которую была воткнута бумажка с надписью «10/6», чашки чая, несколько карт и шахматных фигур.

Но что хуже всего… обыскав всю пещеру, я так и не нашла в ней ничегошеньки кроме этого саркофага. В том числе и каких-нибудь тайников, где что-нибудь могло бы быть спрятано.

— Эй, ты там уже сто лет, у тебя все нормально? — окликнул Грей.

— Да как сказать. — ответила я, крикнув в уходящую вверх нору.

Что ж, похоже, вариант остается один.

Медленно выдохнув, я подошла к саркофагу и установила лампу на алтарь — так, чтобы ее свет как следует освещал все вокруг меня. А главное — то, что я меньше всего желала увидеть, когда совершу задуманное. и что мне увидеть было, как ни крути, нужно.

Осознавая, что дальше прокрастинировать уже некуда, я размяла пальцы, повязала на лицо защитную повязку (на случай, если в могиле за эти годы завелись какие-нибудь грибки, которые еще выпрыснут в меня свои ядовитые споры) и осторожно толкнула крышку саркофага. Она, конечно же, поддалась не сразу — залежавшись очевидно не один год, старый камень не хотел вот так просто открывать свои секреты. Тем не менее, я налегла сильнее, и крышка таки отодвинулась. А затем, когда я продолжила. едва не упала и не разбилась! Я просто чудом успела ее перехватить и аккуратненько поставить на пол, прислонив к саркофагу.

И лишь после этого решилась заглянуть в каменный гроб. где мой взгляд натолкнулся на потускневшее покрывало, которым были накрыты останки. Покрывало, на котором были нарисованы какие-то странные символы. И уже наученная специфическим опытом, я тут же достала лист бумаги и карандаш, чтобы эти символы переписать. На всякий случай. А закончив.

Стиснув зубы, я осторожно взялась за край покрывала и потянула, открывая тусклому свету лампы то, что осталось, судя по всему, от женщины. Невысокого роста, даже ниже меня. С длинными золотистыми волосами, которые теперь обрамляли поблекшими локонами череп, плотно обтянутый высохшей кожей. Длинное, когда-то ярко-голубое платье с посеревшими рюшами. И сложенные на груди руки. в которые были вложены медные карманные часы.

Ну что тут скажешь, спасибо тебе, мама, за то, что я теперь должна забирать какую-то штуковину из рук покойника!

Отчаянно борясь с желанием завыть в голос, я несмело вытянула руку вперед и осторожно коснулась часов, пытаясь достать их так, чтоб гляди, еще не отломать похороненной маминой подруге палец. если вообще не всю руку! Вот чего-чего, а ЭТОГО мне точно не хватало! Нет уж, спасибо, увольте, этот вечер. да и вся эта неделька, и без этого вышли чрезмерно насыщенными!

А держала свои часики эта барышня, между прочим, крепко. Так, что просто легонько потянув за цепочку, их было из этих ручек не вытащить. Поэтому я, боясь повредить останки, извращалась и так и сяк, и под этим углом, и под тем. Уже даже сквозь платочек пробовала отодвинуть руки, раздвинуть пальцы, при этом не повредив их, да все не получалось…

Пока я, неосторожно махнув рукой, не уколола палец о маленький шип, выступающий возле механизма для завода. И совсем маленькая капелька крови упала на крышку.

Окостеневшие руки как будто сами немного разжались, и часы, слабо двинувшись, издали тихий, но громогласный в этой тишине звук, с которым механизм на несколько секунд пошел, прежде чем снова затихнуть.