Осколки наших сердец - Мелисса Алберт

Когда последнее слово сорвалось с губ, взорвалась лампочка над головой. Стекло в темноте посыпалось мне на волосы, но звук был такой, будто взорвалось что-то гораздо более крупное, чем лампочка. Я схватилась за дверную ручку, распахнула дверь и отпрянула. Глаза защипало от уксусных паров.

Пол был залит рассолом и усыпан осколками стекла. Мое заклятье – слабенькое, предназначенное максимум для того, чтобы разбить стакан в руках мужчины, подсыпавшего в него снотворное – залетело в подсобку и взорвало стоявшие на полке банки с маринованными овощами. Я возблагодарила богов и святых за то, что горчица и кетчуп у нас хранились в пластиковых бутылках. А потом заметила, что треснуло стекло в двери, ведущей на кухню.

Я бросилась к стойке. Лорна вытаращилась на меня, ее тонкие нарисованные брови поползли вверх, к малиновому парику.

– Что это было? Что ты сделала?

Не обращая на нее внимания, я оглядела кафе. К счастью, окна, выходившие на улицу, остались в целости. Никто не кричал, ни в кого не попали осколки и не шла кровь, никто не обещал подать на нас в суд.

– Стой, где стоишь, – отчеканила я и бросилась обратно в туалет.

Но Астрид уже не было. А зеркало на стене даже не треснуло. Еще бы, ведь оно было из нержавеющей стали. Мое заклятье просто случайно усилилось, потому что я запаниковала. Наверное, так и было. Так ведь?

Прежде чем взять швабру, я позвонила Фи.

– Не колдуй, – предупредила я. – Пока я не приеду, ничего не делай.

* * *

Мы прервали ритуал, не закончив его. Но что если он все-таки сработал, и мы получили то, зачем все это затевали? Что если Астрид Вашингтон, хоть и неохотно, отдала нам частичку своей силы?

Мы проверили мою теорию на заклинании, противоположном тому, что я произнесла в туалете. Простое починяющее заклятье: нужно вылить белый воск на половинки сломанного карандаша. Если сделать все правильно, воск растворялся, как сироп в чае, а карандаш срастался.

Комната Фи пахла, как именинный торт. Ароматизированные свечи для колдовства тоже годятся. В магазине «все за доллар» мы нашли упаковку ванильных свечей. Я произнесла заклинание; Фи вылила воск. Тот исчез, а наш простой карандаш снова стал целым.

Но на этом магия не прекратилась. На наших глазах с карандаша стерлась дешевая желтая краска, обнажив деревянную основу. Та затвердела, утолщилась, обросла корой, а в комнате сильно запахло кедром. Веточка зашевелилась, словно вспомнив о ветерке, когда-то ее трепавшем, и как в ускоренной киносъемке покрылась отвратительным грибковым наростом. Из него выползли три жука с серыми спинками – три лакричные конфетки, высыпавшиеся из пакетика.

Фи прихлопнула их книжкой.

– Срань господня, – я схватилась за сердце.

– Завершите начатое, – странным голосом произнесла Фи, – иначе я приложу свою руку ко всему, что вы делаете.

– Что?

– Слова из моего сна. Весь день крутятся на языке, но я только сейчас их вспомнила. Это Астрид тогда сказала.

Я закрыла глаза и вспомнила слова из своего сна. В этот раз они отчетливо прозвучали в голове.

Завершите начатое, иначе я буду являться к вам днем и ночью, и голос мой никогда не замолкнет. Я приложу свою руку ко всему, что вы делаете, вы будете видеть мое лицо в зеркале, а в вашей груди будет биться мое сердце, и я…

Голодные улыбки, стеклянные яблоки.

– В вашей груди будет биться мое сердце, – произнесла я и прижала руку к груди Фи, ощутив тот же зловещий трепет, что чувствовала в своей груди.

* * *

До повторного ритуала оставалось пять дней. Я пересчитывала их, как карамельки в кармане.