Инсайдер - Юлия Латынина

– Отдай мне мою женщину, – сказал Бемиш.

Чиновник неторопливо поднялся с кресла, обошел стол и очутился совсем рядом с иномирцем. Бемиш увидел близко-близко его внимательные золотистые глаза и длинные, чуть накрашенные ресницы.

– Что ты хочешь от меня, – сказал Бемиш. – Денег? Долю? Мы же договорились!

Шаваш, не отвечая, улыбнулся иномирцу. Шаваш был еще очень красив, разве что самую малость полноват для своего роста, и Бемиш с удивлением заметил в его каштановых волосах несколько седых нитей.

Шаваш медленно поднял руку и вдруг стал расстегивать пиджак Теренса. Бемиш обомлел и закрыл глаза. Жаркие руки скользнули ему под рубашку, и совсем рядом послышался мягкий голос:

– Кто хочет напиться, не ссорится с ручьем, Теренс.

Бемиш не испытывал отвращения. Но он несомненно испытывал ужас. Губы Шаваша оказались возле его губ, и прошла, наверное, минута, прежде чем Теренс понял, что они целуются. Потом где-то вдали зазвонил телефон.

Бемиш очнулся.

Пиджак его был расстегнут, а рубашка смешно топорщилась поверх брюк, и в самих брюках тоже что-то топырилось. Маленький чиновник стоял перед ним и смотрел на иномирца смеющимися глазами.

Бемиш, как неживой, поднял руку и вытер ладонью рот.

– Катись отсюда, – сказал Шаваш, – бери свою наложницу и катись. Она мне надоела. Она всю ночь в постели скулила.

Бемиш бочком-бочком попятился к двери, повернулся и полетел наружу.

– Ты хоть застегнись, – издевательски закричал вслед чиновник.

Бемиш, оборвав ручку кабинета, выскочил в предбанник. Что-то свистнуло в воздухе, и к ногам Бемиша, растопырив разноцветные страницы, хлопнулась пластиковая папка. Это была папка с делом отца Инис. Бемиш подхватил ее и побежал дальше.

* * *

Никто не верил, что Киссур подружится с иномирцем. Гринмейлер, выскочка, хапуга, съевший недавно с помощью «Леннфельд и Тревис» небольшую компанию по производству автоматических дверей и использовавший ее только как ступеньку для того, чтобы съесть что-то побольше, один из тех молодых людей, через которых Тревис делал свои деньги, пустое место без Тревиса, – этот человек и на Уолл-стрит имел самую паршивую репутацию. «Самый голодный из негодяев Тревиса», – сказал про него президент компании по производству автоматических дверей, будучи уволен со своего места. И чтобы Киссур, который даже благовоспитанного президента какого-нибудь «Морган Джеймс» считал ростовщиком и висельником, – чтобы Киссур подружился с этим финансовым конокрадом?

Дружба между иномирцем и Киссуром служила предметом довольно беззлобных сплетен: все как-то ожидали, что либо иномирец назовет Киссура бандитом с родословной, либо Киссур попрекнет чужака со звезд страстью к стяжательству. Но когда Киссур подарил Бемишу усадьбу, – в пяти главных управах задумались и переглянулись.

Как-то Бемиш был у префекта столичной полиции, подписывал какую-то бумагу с синей полосой. Префект поздравил его с усадьбой, вздохнул и сказал:

– Вы напрасно слишком близко стоите к Киссуру. Знаете, как он начал свою карьеру? Он ограбил, с семью товарищами, правительственный караван. Они убили тридцать шесть стражников, и голову начальника каравана Киссур насадил на шест, хотя этот человек не был ни в чем виноват, кроме как в том, что у него были дети и старуха мать, которых ему надо было содержать. А потом Киссур поссорился с разбойниками, потому что главарь не хотел уступать ему первое место, и зажарил главаря в земляной печи.

– Но теперь-то, – заметил Бемиш, – Киссуру нет нужды грабить караваны.

Префект провел рукой по щеке.

– Вокруг Киссура, увы, десятки людей. Эти люди умеют обращаться с оружием, презирают взяточников и торговцев, считают грабеж единственным достойным способом стяжания. Думаете, страна бедна из-за взяточников и больших налогов? Увы, налогов правительству наши предприниматели не платят, зато платят налог бандитам, которые охраняют их от других бандитов.

– С меня, – сказал Бемиш, – никто не требовал платы за охрану.

– Вот именно, – сказал префект.

Бемиш хотел взять проклятого чиновника за шкирку и спросить, уж не намекает ли тот, что Киссур стоит во главе столичных бандитов. Отблагодарил, однако, за подпись и вышел. А ведь в самом деле: водил, водил его Киссур в одну из самых знаменитых воровских харчевен города и был там принят, как свой, – а потом Бемишу рассказали, что если бы он забрел в эту харчевню без спроса, то его не только что убили бы, – скормили бы посетителям харчевни в борще, был там такой милый обычай избавляться от трупа.

* * *

На следующий день Бемиш был в министерстве финансов, у Шаваша. На входе в его кабинет он столкнулся с бледным, расстроенным человеком в стандартной одежде, но с мягкой повадкой вейца.

Шаваш повел его в сад, где щебетали фонтаны и птицы, велел подать столик с закусками. Как-то так незаметно разговор зашел об Идари, жене Киссура. Шаваш сказал, что, если бы не она, Киссур давно сломал бы себе голову.

– Он ее очень любит, – со вздохом сказал Шаваш. – Тр и месяца назад, в день ее именин, угощал народ, раздал на три миллиона.

Помолчал и прибавил:

– Как вы думаете, откуда у Киссура столько денег, если он не берет взятки и не занимается бизнесом?

– Это дело налоговой полиции, а не мое, – знать, откуда у него деньги, – сказал Бемиш. – И государя, который каждый месяц дарит ему то пахотные угодья, то нефтяную скважину.

Шаваш махнул рукой и принялся пить чай. Вдруг, спустя пять минут, внезапно сказал:

– Знаете, кто тот человек, что ушел от меня перед вами? Президент совета директоров Ламасской страховой компании. Ограбили вчера компанию. Пять миллионов утащили. Денарами.

Бемиш удивился: про ограбление еще ничего не было в газетах.

– Для чего же они держали такую сумму наличными? – полюбопытствовал Бемиш.

– В том-то оно и дело, – вздохнул Шаваш, – спрашивается, кому и зачем собиралась компания платить такую сумму наличными, да еще в праздничный вечер?

Помолчал.

– Дела этого не будет в газетах. А компанию все-таки ограбили.

– А в полиции это дело будет?

– Да, – сказал Шаваш, – ведь Ведомство Справедливости и Спокойствия, если попросишь, не задает вопросов, для чего компании были нужны эти деньги.

Бемиш допил свой кофе и спросил:

– Слушайте, Шаваш, вы мне что, хотите сказать, что Киссур грабит по ночам банки или что вы, по крайней мере, приложите все силы, чтобы убедить в этом государя?

– Помилуйте, господин Бемиш, – смутился чиновник, – да с чего вы… – И вдруг взъерошил волосы: – Но ведь это безумный человек! Если он идет мимо дома, который горит, – он полезет туда, чтобы вытащить ребеночка, а если он идет мимо дома, который не горит, – так он его подожжет.